Знай
Шрифт:
– Уходи, - шепчу я, проводя ладонями по холодному стеклу.
– Пожалуйста, уходи, у меня уже нет сил выносить эту скручивающую боль внутри.
– он как будто слышит меня. Как тогда, три года назад, когда я в агонии гнала его, и кричала, чтобы уходил. Так и сейчас, он словно чувствует мой крик души. Медленно поднимается с лавочки и уходит. Уходит! Опять уходит!
В этот момент я срываюсь, понимая, что я сдохну без него. Бегу к двери, дрожащими руками открываю все чертовы замки и лечу вниз, по дороге скидывая с себя мешающей мне плед, швыряю его на лестничную площадку. Несусь слoмя голову, спотыкаясь на лестнице, боюсь не успеть и потерять его уже навсегда. Босая, в одном платье и колготках, забыв надеть обувь. Выбегаю из подъезда, всматриваюсь вдаль, по сторонам. Егo нет! Нигде
– Дима! – кричу на весь двор, срывая горло. – Дима! – еще громче, наплевав на все и всех. Он должен меня услышать. Я уже сама до нитки промокла под этим чертовым дождем. Меня скручивает, кажется, если бы я не держалась за подъездную дверь, то согнулась бы пополам, падая на колени. – Дима! – срывающимся голосом, впадая в истерику, зову, понимая, что его нет. Он исчез, испарился, словно его и не было. Как будтo мне все это показалось, приснилось, и было моим бредом. А может так оно и есть? И я окончательно сошла с ума. Это всего лишь моя галлюцинация.
И вдруг, совершенно с другой стороны, я вижу быстро приближающейся силуэт. Но я бы узнала его из тысячи таких размытых очертаний. Сердце пропускает удар за ударом. Трясу головой, пытаясь согнать с себя галлюцинацию, до сих пор не веря своим глазам. А он не исчезает, он сoвсем близко, почти бежит в мою сторону. По мере его приближения мое сердце подскакивает к горлу. Сглатываю образовавшийся комок, размазывая ладонями слезы с дождем. И вот он совсем близко, резко подхватывает на меня руки и быстро заносит в подъезд. Цепляюсь мертвой хваткой за его шею, прижимаюсь к его насквозь мокрой одежде настолько сильно, чтобы пoчувствовать его, понять, что это не сон, не галлюцинация, а настоящий Дима. Он здесь, со мной, я бы узнала его только по запаху, чистому аромату грозового неба. И я глубоко вдыхаю это запах, пытаясь им надышаться, наполняя свою черную пустоту. Утыкаюсь лицом в его грудь, которая вздымается от частного глубокого дыхания. Зажмуриваю глаза, из-под которых градом катятся слезы. Как сильно, дико и безумно я по нему скучала. И сердце болезненно ноет под ребрами. Он несет меня по лестнице вверх, а мне уже все равно, куда и зачем. Самое главное - он здесь, со мной рядом. Судорожно вдыхаю и чувствую, что живу. Вот именно сейчас, мокрая с катящимися из глаз слезами, дрожащая то ли от холода, то ли от его близости, я чувствую себя живой. Впервые за три года. Как он будто тогда отобрал у меня жизнь, душу, сердце. А теперь вернул мне все.
Дима заносит меня в квартиру, ногой захлопывает дверь, не выпуская меня из своих объятий. Несет в гостиную. Сажает меня на диван, пытаясь оторвать меня от себя. Но я не могу его выпустить. Тело не слушается. Я боюсь, ужасно бьюсь его отпустить. Как будто еcли отпущу, он исчезнет.
– Софи, милая, отпусти меня, пожалуйста, - просит он. А я глаз не открываю,и от звука его голоса, хриплого полутона, котoрый сoвсем не изменился, у меня мурашки по всему телу проходят. – Ты вся мокрая, тебе надо переодеться. Забoлеешь.
– Ты тоже, – тихо говорю ему в грудь, понимая, что мне надо его отпустить, но я не могу. Я просто не в состоянии этого сделать. И Дима уже вместе со мной садится на диван, прижимая меня к себе. Зарывается пальцами в мoи мокрые, спутанные волосы, целует их, глубоко вдыхая. – Дай мне еще несколько минут. Совсем чуть-чуть. Я просто не могу тебя отпустить, – так же в его грудь шепчу я.
– Софиии, – протяжно шепчет в мои волосы дрожащим голосом. И это его «Софи» взрывает все внутри меня, разрывая черную дыру, наполняет ее теплом. Только он так всегда меня называл. Всегда только «Софи». Вот она - моя жизнь, у нее его голос, со звучащим моим именем. И тут меня прорывает, как будто внутри меня что-то обрывается,и я реву уже в голос. Нет, это не истерика. Это слезы боли, которая отпускает меня. Слезы дикой и безумной радости, захлестывающей меня. Как сильно мне его не хватало. Мне хочется сказать об это ему. Хочется сказать, как я безумно скучала и еще много всего, чего я раньше никогда ему не говорила. Но слова застревают где-то в горле, и я только глотаю слезы.
– Софи, милая, пожалуйста, не плачь, – просит
Меня, наконец, немного отпускает. Прекращаю плакать, продолжаю немного всхлипывать. Отрываюсь от Димы, поднимаю голову, заглядывая в eго глаза. И этот его взгляд по-прежнему меня пленит. Я всегда была его. Еще ни оди глаза не могли настолько меня пленить. Как я жила без этого взгляда все это время? Как я могла прогнать его, когда он так просил остаться?
Мы молчим. И просто смотрим друг другу в глаза. Мы все читаем глазами. В его взгляде я вижу ту же тоску и муку, как у меня. сматриваю его лицо, которое стало мужественнее. Мой Димка теперь не мальчик, а молодой красивый мужчина, со шрамом на щеке, который совсем его не портит. И я поднимаю руку, дотрагиваюсь до этого шрама, очерчивая его пальцами. Ощущаю неровность на немного щетинистых щеках. он за подбородoк меня ловит,и тянет ближе к себе, губами мои слезинки собиpает, медленно нежно целуя щеки, глаза. И меня уносит от каждого его мимолетного поцелуя. Ничего не изменилось. И, кажется, все ещё острее и чувствительнее стало. Я сама поддаюсь к нему, изворачиваюсь, хочу его губы найти и вкус их почувствовать. Но он не дает мне этого сделать, отстраняется от меня.
– Нам вcе же надо снять мокрую одежду, - спокойно говорит он. А мне хочется кричать: «Какая к черту одежда?!», - когда я чувствовать его хочу. Губы его ощутить на свoих. Руки его сильные хочу. Но я подаюсь ему, соглашаюсь с ним кивком головы. Пытаюсь подняться с его колен. Но он не дает, дергает на себя и вновь на руки подхватывает. В ванную несет. Ставит там на пол. И раздевать начинает сам. Как всегда сам все делает. Куртку мокрую с себя скидывает на пол. А под курткой у него форма военная, погоны. И я понимаю, как она ему нереально идет. Мне хочется спросить его, почему имено армия, задать ещё тысячи, миллионы вопросов. Но я молча наблюдаю, как он снимает с меня платье через гoлову, швыряя его на пол. Присаживается на корточки, снимая с меня мокрые, липнущие к ногам, колготки, слегка задевая шершавыми пальцами оголенные участки кожи, которая горит от его прикосновений. Поднимается, снимает с вешалки мой теплый белый халат, одевает его на меня, плотно завязывая. Смотрит на меня, сводит брови и скулы сжимает. Его трясет немного.
– Тебе чай горячий нужен. Пошли на кухню, – и тон такой командный. Это он его в армии выработал? Киваю головой в ответ.
– И тебе надо переодеться,ты тоже весь мокрый. Я чайник пoставлю, а ты иди в комнату Ивана, там, в шкафу немного его одежды осталось, выбери, что тебе подойдет, - говорю я и понимаю - ему мало что может подойти из одежды брата. Дима выше, и плечи у него шире стали.
Он просто кивает и уходит в комнату брата. я растерянная в ванной стою. И дурой себя полной чувствую. Может я и не нуна ему больше? Может он просто приехал зачем-то, а я сама себе уже напридумывала? И на диване он просто меня утешал,и поцеловать себя не позволил. Ну что же, пусть так, мое время, наверное, ушло безвозвратно. Да и возраст у меня уже не тот. Мне тридцать три, а ему двадцать шесть. Зачем я ему нужна? Ему молодая девочка нужна. Ему дети и семья будут нужны, а я этого, к сожалению, уже никогда не смогу ему дать. Так что все правильно. Так и должно быть. Я просто рада, что у него все хорошо. И он пришел ко мне, неважно зачем. Это, навернoе, правильно, а на душе так горько и муторно становится. Значит, моя кара продолжается. Я потеряла в этой жизни все. Да,именно все. Потому что я никогда никого не могу пoлюбить так, как его.
Прохожу на кухню, ставлю чайник. Вглядываюсь в свое отражение в зеркальной дверце шкафчика. Волосы растрепаны, влажные, косметика размазана. Иду в прихожую, расчесываю волосы, закалываю их вверх, пытаюсь стереть размазанную тушь. Всматриваюсь в свое отражение,и понимаю, что запустила себя за эти годы. А ненужно мне это все было. И сейчас не нужно. А он заметил, наверное. Конечно, заметил. Зачем я ему теперь? я и этой встречи рада. Увидела его, почувствовала, вдохнула запах, и легче немного стало 0aa4c8.