Знай наших!
Шрифт:
— Сейчас я ей покажу, — многообещающе заявил он и сунул руку в карман.
«Нож!» — ужаснулся Андрюха. Почти не соображая, что делает, он схватил с ближайшего стола бутылку с самогоном.
— Извините…
Еще в колледже Андрюха слыл чемпионом по метанию ножей. У него было остро развито чувство массы и расстояния. И хоть бутылка не нож, но все-таки техника не подвела. Бутылка кувыркнулась в воздухе и ударила парня в затылок. Он вздрогнул, колени его подогнулись, и тело безвольно и мягко опустилось на пол, рядом с другими «братками». Белобрысый жлоб с перебитым носом и желтой фиксой оставил общество Вики и с криком:
Когда юноша пришел в себя и открыл глаза, то увидел над собой настороженное лицо Вики.
— Как самочувствие? — поинтересовалась она.
— Ничего, — не слыша собственного голоса от звона в ушах, ответил Пупков.
— Самое главное — челюсть цела, — успокоила его Вика, — Ты замешкался с уклоном, но обстановку разрядил здорово.
— Та-а-ак, опять драка! — на пороге стояли четыре маленьких серых милиционера и огромная, толстая восточно-европейская овчарка с ужасным разметом и мягкой спиной.
— Их что, в детском садике набирают?! — искренне удивилась Вика.
— Да нет, — попытался пошутить Андрюха, — в танковых войсках.
— Как в кино. Четыре танкиста и собака, — прошептала Вика. — Вставай.
— Та-а-ак, — опять протянул самый маленький и самый толстенький с погонами сержанта.
— Начальник, в натуре, она нас избила, — заявил фиксатый, размазывая по лицу кровавые сопли.
— Я вас в прошлый раз предупреждал, — заявил толстячок, — оформляю на пятнадцать суток. Будете знать. — Он обвел бар придирчивым взглядом: опрокинутые столы, стулья, разбитая посуда. Непорядок. Потянув носом, сержант заявил: — А что это у вас самогоном пахнет? — и многозначительно посмотрел на бармена. Тот побледнел еще больше и отрицательно замотал головой. — Смотри у меня, — сержант погрозил коротким пухлым пальчиком.
Собачка, стоявшая до сего времени у порога, вдруг оживилась, словно проснувшись, и стащила с ближнего стола сушеного карася. Двое пожилых мужчин возмущенно засопели, но открыто выразиться по поводу собачьей наглости не решились. Все-таки она при исполнении. Они поспешно допили пиво, похватали оставшуюся рыбу и направились к двери, не желая иметь ничего общего с этим скандалом. Но дорогу им преградили бравые стражи порядка.
— Куда? — пристал к ним сержант. — Та-а-ак, Серега, перепиши свидетелей. А вы, — он обратился к побитым «браткам», — за мной в участок. И вы, девушка. Я видел, как вы тут ногами махали.
Вика прищурила глаза, криво усмехнулась.
— Из-за угла подглядывали? Ждали, чем дело кончится?
— Поговори еще у меня! — рявкнул сержант, глядя на Вику снизу вверх.
— Но позвольте, — вмешался Андрюха, — на нас напали. Мы оборонялись.
— В отделении разберемся, — заявил сержант с гонором генерала.
А «борзая» служебная собака пыталась вклинить свою толстую морду в карман свидетеля и вытащить оттуда еще одного сушеного карася.
— Та-а-ак, — заявил самый толстый «танкист», — никому не разбегаться. Я всех запомнил.
Подполковник Несюков был идейным милиционером. Но в жизни идеи с делом не стыковались. Последние десять лет он мечтал посадить за решетку какого-нибудь мафиозного босса, но в мутных водах перестройки ловились лишь синтявки
Временами он все же мечтательно вздыхал, и вера в светлое будущее просыпалась в нем. В такие моменты он добрел, веселел, начинал собирать компромат на районное начальство и даже, случалось, прижимал какую-нибудь небольшую «шишку». Но тут же поднимался визг, вой, хай, и все старания шли насмарку. После очередного разноса он приходил домой сутулый, жалкий и жаловался жене, что никак нельзя работать: начальство вяжет руки, а кадры… Тут он обычно горестно вздыхал и просил у жены «соточку». Да, кадры значат немало. Все здоровые мужики идут в мафию. Там деньги, уважение и почетное место на кладбище. Гарантия и предельно сжатые сроки. А что он? Кого он может противопоставить вооруженным боевикам мафии? Смотреть смешно. Как на подбор: полтора метра с кепкой. Мал мала меньше. Их даже старушки-самогонщицы не боятся.
Но под конец, приняв уже не одну «соточку», доведенный до отчаяния, подполковник признавался жене, что в стране давным-давно правит мафия, и честным работникам, таким как он, не дают хода, а особо ретивых и вовсе убирают.
Жена понимала его и советовала не высовываться. А он чувствовал себя униженным и обиженным.
Толстенький сержант лично проводил Вику к начальнику райотдела.
— Вот, товарищ подполковник, учинила драку в баре. Избила пятерых наших ребят.
— Хорошо, — подполковник энергично потер руки, — иди, Коля, — он махнул рукой сержанту, — а мы тут с девушкой побеседуем.
В предчувствии долгой и приятной беседы хозяин райотдела пришел в благодушно-злорадное настроение и начал ласковым голосом:
— Ну, милочка, давайте знакомиться Я начальник райотдела подполковник Иван Павлович Несюков. Позвольте узнать ваше имя.
— Меня зовут Виктория Тараканова, — совершенно невозмутимо ответила девушка, — а «милочка» — коза в огороде.
Несюков озабоченно сдвинул брови.
— А вы, я смотрю, не здешняя.
— Да. Я приехала навестить дядю.
— Дядю?! — деланно удивился подполковник, словно речь шла о живом динозавре. — Уж не Игната ли Тимофеевича?
— Его самого, — подтвердила Вика.
— Прекрасно! — воскликнул Несюков, потирая руки. — Прекрасно!
Теперь у него появился случай досадить неуловимому самогонщику, хотя бы через племянницу.
— Ну, расскажите мне, за что вы избили передовиков производства, лучших людей района, культурно отдыхающих в баре?
— Если лучшие люди вашего района безвылазно кочуют по зонам, — с презрительной улыбкой начала девушка, — то кто же у вас худший? У фиксатого с перебитым носом — четыре ходки за плечами. Он у вас ударник какого труда?