Знаковые люди
Шрифт:
Сам автор утверждал, что в 1960-х годах написал еще одно произведение – «Трещину между мирами», но якобы забыл рукопись в кинотеатре и не стал восстанавливать ее по памяти.
По крайней мере, об этом со слов Кастанеды сообщил американский журналист Кит Томсон, который по заказу Newsweek взял у писателя сенсационное (на фоне многолетнего принципиального нежелания Кастанеды контактировать со СМИ) интервью. Журнал, однако, счел материал несолидным, и интервью вышло в более раскованном New Age Journal, в номере за март-апрель 1994 года.
Скудная информация об одном из самых популярных авторов последних десятилетий содержит еще один факт: в молодости Кастанеда женился на Маргарет Раньян, имел от нее сына, но развелся
По ту сторону
Книги Кастанеды, изданные на 17 языках мира общим тиражом в несколько десятков миллионов экземпляров, во многом предопределили становление пестрого движения (которое не без оснований называют также новым мистическим культом) в западной контркультуре последних десятилетий – New Age. По крайней мере, издатели, поначалу числившие сочинения Кастанеды по разделу «science literature», довольно быстро поняли что к чему: уже к началу 1980-х годов книги этого автора закономерно перекочевали в иные отделы книжных магазинов – occult, mysticism, и т. п.
Называли труды Кастанеды и поп-философией. Канун 1970-х годов, когда американцы расхватывали первую книгу писателя, был периодом ломки общественного сознания. В это время практически любое значимое событие немедленно превращалось в элемент поп-культуры – а в таковых недостатка не было. Полет астронавтов на Луну, университеты, захваченные студентами в знак протеста против войны во Вьетнаме, убийство Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди... Кроме того, поле культуры уже проросло такими знаковыми произведениями, как «2001: космическая одиссея», «Желтая подводная лодка», «Сто лет одиночества».
Чем же так поразил миллионы читателей ученый-антрополог из UCLA? Всего-навсего подробнейшим описанием того, как он учился у дона Хуана Матуса, старого мага из племени яки, – тот будто бы посвятил Кастанеду в тайну постижения иной, «отделенной» реальности.
Кастанеда рассказал, что впервые встретил своего будущего наставника в 1960 году на автобусной остановке в городке Ногалес. Туда, на границу штата Аризона с Мексикой, студент UCLA отправился на так называемые полевые исследования – изучать жизнь североамериканских индейцев. В частности, молодого антрополога интересовал любимый ими пейот (или пейотль) – кактус лофофора, принимаемый внутрь из-за своих лечебных и галлюциногенных свойств. Друзья посоветовали ему переговорить с доном Хуаном – главным тамошним специалистом по «кактусовым» магическим ритуалам.
В результате Кастанеда на десять с лишним лет застрял в пустыне Сонора на севере Мексики, став адептом древнего мистического культа. За эти годы дон Хуан якобы научил его, как с помощью кактусов (позже к ним добавились аналогичные по действию грибы) можно путешествовать в иной реальности, преодолевать пространство и время, разговаривать с животными, превращаться в орла и совершать прочие чудеса, не раз описанные специалистами по шаманству.
То, что традиционно понимается под окружающей реальностью, объяснял дон Хуан, на самом деле является лишь навязанным нам способом ее восприятия. К истинной реальности – и не одной, а всем сразу – пробиваются с помощью магической техники, требующей от адепта самодисциплины, концентрации сознания и точного знания ритуальных пассов. Маг может «видеть» разлитую в мире энергию и использовать ее в своих целях, но «чтобы путешествовать в Неизвестном, как это умеют делать маги, необходимо обрести безграничные прагматизм и умеренность, а также стальные кишки». Последнее требование как раз относится к специфическим свойствам галлюциногенов растительного происхождения, издавна помогавших индейским шаманам совершать путешествия за грань «этой» реальности.
Дон Хуан называл свой путь познания «путем воина» (совсем как кодекс
Скептики не раз высказывали сомнения в реальности дона Хуана, и тем более – мистического опыта его ученика, однако Кастанеда был непреклонен: все описанное им происходило на самом деле. «Это – не сборник фантастики, – писал он в предисловии к книге „Путь Орла“. – Просто испытанное мною большинству чуждо, поэтому и производит впечатление чего-то нереального».
По грибы и кактусы
Вообще, с точки зрения специалиста по мифологиям и примитивным религиям, учение дона Хуана не представляет собой какого-то откровения. Откровением стало другое – яркая литературная подача этого учения. И, стоит отметить, американский книжный рынок предложил ее как нельзя вовремя.
Опыт постижения иной реальности с помощью наркотиков-галлюциногенов освещался в литературе ХХ века и до Кастанеды. В конце 1950-х годов с мескалином (именно это соединение сообщает волшебные свойства пейоту-лофофоре) и ЛСД экспериментировал перебравшийся в Калифорнию английский писатель Олдос Хаксли – его «Врата восприятия» (1954) стали одной из настольных книг «контркультурной» молодежи. Впрочем, Хаксли больше известен как автор классической антиутопии «О дивный новый мир», а причина его пристрастия была вполне прагматичной и невеселой: писатель умирал от рака.
Еще один творец наркотической революции 1960-х годов – гарвардский профессор психологии Тимоти Лири. Однако он в отличие от Хаксли расширял сознание из чисто научного любопытства: ученый был уверен, что психоделики смогут нужным образом трансформировать человеческую психику – и даже покончить с войнами. Впоследствии Лири увел с собой «по грибы» таких кумиров молодежи того времени, как Уильям Берроуз и Джек Керуак. А сам, перейдя на ЛСД и став гуру поколения «детей-цветов», был изгнан из университета и попал «под колпак» ФБР (в последние годы жизни он стал страстным пропагандистом киберпанка и Интернета). Между прочим, Лири утверждал, что в 1963 году познакомился с Кастанедой, но от предложения последнего стать его учеником отказался.
К концу 1960-х годов наркотики, в том числе синтетические, настолько широко распространились в студенческой среде Америки, что власти нескольких штатов забили тревогу и наложили на расширители сознания запрет. Однако остановить наркотическую революцию было уже невозможно.
Севшему на иглу поколению требовались новые маяки. Таким образом, Карлос Кастанеда оказался в нужном месте в нужное время – со своим народным целителем доном Хуаном, полагавшимся исключительно на природные средства: кактусы, грибы и траву jimson weed, известную в России как «дурман обыкновенный».
Кстати, о России. Первые переводы Кастанеды появились у нас в конце 1970-х годов. «Россия, – писал в 1998 году „Русский журнал“, – гигантская плавильня. Мы откинули от Кастанеды Америку 1960-х, приплюсовали к нему Рериха и мадам Блаватскую и, не спросив автора, кажется, включили Кастанеду в поиски русской идеи». Большой знаток специфической «грибной» тематики писатель Виктор Пелевин связывает воодушевление первых советских читателей Кастанеды с эффектом запретного плода: «Этот восторг понятен – многие из нас помнят, каково было читать самиздатовскую ксерокопию Кастанеды в Москве, увешанной портретами черных магов из Политбюро, или закупать оптовые партии декоративного кактуса Lophophora Williamsi у ошалевших кактусоводов с Птичьего рынка – под подозрительным и растерянным взором патрульного милиционера».