Знаковые люди
Шрифт:
Стартовал новый век. Габриэль – восемнадцать. В Мулене ее, как нищую сироту, определили в школу швей. Она должна была одеваться по-особому и сидеть отдельно от девиц, которые имели возможность платить за обучение. Психоаналитик Клод Делей-Тубиана, близко знавший ее в конце жизни, поставил диагноз: в отместку за это унижение она всю жизнь стремилась одеть женщин в униформу. В роскошную униформу, добавим мы.
В городе был расквартирован французский гарнизон – это значит, что город переполнен молодыми людьми в эффектных мундирах. В ней проснулась кокетка. Если не кокотка.
В кафе-шантане Rotonde, излюбленном месте гарнизона, Габриэль дебютировала на сцене. Песенки «Ну, кто же видел Коко в Трокадеро» (про песика, которого потеряли) и Co Co Ri Co (Кукареку) сделали ее маленькой местной знаменитостью.
Бравая публика рукоплещет, ее называют «наша малышка Коко».
Ей трудно соперничать с роскошными томными дивами belle epoque – с осиными талиями и пышными формами, с трудом удерживаемыми корсетом. Коко – худышка. Но Коко – бесенок. В ней есть задор, здоровое коварство и намеренно подчеркнутый экстравагантный шарм. Она стремится походить на Иветт Жильбер и старательно копирует ее позы. Только великая Иветт солирует в Мулен-Руж, а малышка Коко – в провинциальном Мулене.
Голос же у малышки отнюдь не благозвучный. Зато она умеет шить себе сценические костюмы и использовать мужчин.
Тысяча и одна ночь
Коко обладала своего рода талантом, или, если угодно, манией: с настырностью сироты и гения она выжимала своих любовников как лимон. Их влияние, деньги, связи, известность она с редкостным упорством использовала как ступени на пути к собственной славе. Когда брать было больше нечего, Коко возлюбленного меняла.
Богатый инфантерист Этьен Бальсан дал ей денег и помог покинуть Мулен в поисках более соблазнительного певческого ангажемента.
В 1908 году она поменяла Бальсана на его приятеля Артура Капеля по прозвищу Бой, уверенного, что большая будущность ожидает Коко-модистку, а не Коко-певичку. Шанель раскрутила его на значительные суммы и открыла модные магазины в Париже, Довиле и Биаррице, которые принесли ей первый сногсшибательный успех.
Баронесса Диана де Ротшильд поссорилась со знаменитым модельером Полем Пуаре и с той поры шила только у Шанель.
Она перезнакомилась со всей интернациональной богемой, традиционно предпочитавшей Францию, заводя недолгие романы то со счастливо женатым отцом четверых детей Стравинским, то с драматургом Генри Бернстайном. Но, в общем-то, Коко предпочитала иметь дело с аристократией. Великий князь Дмитрий Романов был младше ее на 11 лет, не имел ни гроша за душой и весьма охотно позволял женщинам брать себя на содержание. По одной из версий, давняя подруга Шанель уступила ей Дмитрия, так как тот ей чересчур дорого обходился. Шанель получила бесплатную рекламу в аристократических кругах. А царственные родственницы князя к тому же, оказывали массу неоценимых услуг в ее мастерских – вплоть до вышивания гладью.
Появившись в жизни сказочно богатого герцога Вестминстерского между его вторым и третьим браком, Коко сильно осложнила жизнь герцогской обслуги: курьеры
Провал брачной аферы она сопроводила лишь одной, зато весьма эффектной фразой: «Герцогинь Вестминстерских много, а Коко Шанель – одна».
Увы, она принадлежала к типу женщин, «на которых не женятся», и, кажется, по-деревенски переживала это.
Кроме денег, связей и положения в обществе, Коко заимствовала у своих возлюбленных... гардероб. Сначала для себя, позже – для своих коллекций. Коко превращала рубашки и свитера своих любовников в женские платья, вызывая в памяти героинь Шекспира, которые переодеваются пажами, чтобы без помех подслушивать мужские разговоры.
У Бальсана она позаимствовала фасон простого спортивного пальто и галстук. Совместная жизнь с Дмитрием Романовым привила ей вкус к вышивкам, драгоценным камням и мехам в отделке и породила несколько коллекций со стилизованными русскими мотивами. Англизированный стиль Капеля и герцога Вестминстерского натолкнул ее на идею использовать элементы традиционного английского мужского костюма.
Неистребимая привычка Коко – в поисках идей перебирать содержимое мужских платяных шкафов – создала то, что на протяжении десятилетий и называлось, собственно, стилем Шанель.
Опасные связи
Шанель владела домом haute couture, текстильной фабрикой, производившей ткани для ее моделей, и ювелирным магазином. Ее фирма насчитывала 4000 служащих и продавала по всему миру 28 000 платьев ежегодно. В паспорте она обозначала свою профессию так: «деловая женщина».
Перестав быть молодой, она осталась эффектной и эгоцентричной. Она едва обратила внимание на то, что в Европе началась катастрофа – 1939 год. Правда, ей самой, пусть и по чистой случайности, бояться было нечего – еще до войны она начала последний и самый непредусмотрительный в своей жизни роман, обзаведясь немецким поклонником. Ханс Гюнтер фон Динклаге, по прозвищу «Воробей», был, разумеется, аристократом, дипломатом и завсегдатаем парижских салонов. К несчастью, он оказался еще и высокопоставленным немецким шпионом, выбиравшим себе любовниц, чьи поместья позволяли беспрепятственно любоваться французским военным флотом.
В оккупированном Париже Шанель, разумеется, ничего не угрожало. Но чем хуже шли дела немцев на фронте, тем более отчаянным становилось положение Коко – обвинение в пособничестве оккупантам могло стоить не только карьеры. Она решила явиться миру Жанной д'Арк, спасти себя, любовника, весь свет, и организовала величественное и смехотворное предприятие, став тайной посредницей между Лондоном и Берлином в сепаратных переговорах. Ей удалось беспрепятственно воспользоваться своим знакомством с Черчиллем. Его нездоровье сорвало переговоры, но вся затея спасла если не карьеру Шанель, то хотя бы ее жизнь и состояние.