Знаковые бренды
Шрифт:
Долей ангелов называют в здешних краях то самое испарение, которое уходит сквозь дуб бочек. Мартель хранит в своих погребах 210 тыс. бочек, то есть примерно 140 млн бутылок.
Ангелам достаются 2 %.Они неплохо живут – 3 млн бутылок классного коньяка ежегодно. Вряд ли после этого они ищут другое поселение. Во всяком случае, в Коньяке уверены, что уж ласточки-то точно возвращаются сюда год за годом и постепенно приобретают золотой цвет от парящей над провинцией выпивки. Золотую птичку, естественно, Мартель и выбрал своей эмблемой...
А после ужина подали Martell L’Or в хрустале, отделанном настоящим золотом, и L’Art de Martell, выпущенный в 1997 году в количестве, понятное дело, 1997 пронумерованных бутылок.
Я сделал глоток и понял, что тут действительно мог бы запеть даже волк.
Новое поколение выпивает с пепси
Бизнес шел все лучше и лучше. Верные британцы пили исправно, а уже в 1797 году затребовал партию коньячного спирта (eaux-de-vie, «вода жизни») первый потребитель из России. Компания J&F Martell (по именам наследников основателя) неуклонно увеличивала продажи, XIX век прошел неплохо. Благородные русские понемногу начали соперничать в закупках с англичанами. К примеру, Александр III затребовал в 1883 году два ящика по 250 л в каждом. Судя по тому, что мы знаем о привычках балканского героя, большую часть сам и употребил... Были, конечно, и трудности. В 1813 году Наполеон допрыгался до континентальной блокады, но репутация Мартеля сделала свое дело: Дом получил лицензию от Британской короны, и бочки поплыли к противнику, в Англию. В 1881 году на Коньяк обрушилась чума, пришлось почти на год установить карантин, коньяки остались тихо стареть в хранилищах... Но в целом дело двигалось почти без сбоев. Богатые и изысканные люди учились все лучше разбираться в благородном напитке, Мартель делал все более утонченные купажи. Появление Cordon Bleu в 1912 году порадовало коньячную общественность – выше этого достижения, казалось, были только ангелы.
Однако демократия наступала стремительно. После первой мировой войны народ пристрастился к американской моде – к коктейлям. Аристократическую манеру принять рюмочку XO после обеда начали утрачивать даже аристократы. К тому же Россия перестала заказывать напитки к императорскому двору.
К середине 80-х годов полностью опростившегося ХХ века ситуация стала невеселой. В Европе и даже в богатой Америке все больше напирали на дешевый VS, дорогие марки продавались так себе.
Именно в это критическое время молодой наследник и председатель совета директоров Патрик Ф. Мартель, получивший хорошее образование на земле предков (в лондонском колледже экономики) и уже успевший поездить по всему миру для изучения конъюнктуры, проявил генетическое деловое чутье и решительность. Он сделал ставку на азиатские рынки, резонно предположив, что быстро богатеющие сингапурцы, гонконгцы, малайзийцы, тайваньцы и даже просто «новые китайцы» из быстро модернизирующейся коммунистической Поднебесной захотят приобщиться к вершинам европейской алкогольной цивилизации. И он оказался абсолютно прав. Уже к концу 1990-х годов в Азии покупали 70 %Martell VSOP, 29 %еще более дорогих марок и только 1 %дешевого VS, в то время как в Европе и даже в Америке соотношение было обратным.
Такой современный подход заинтересовал мощнейшего мирового дистрибутора алкоголя Seagram’s. В 1988 году «Мартель» вошел в эту компанию. Говорят, что за 8 млрд. – долларов или франков, узнать невозможно.
А компания шла все дальше. Американцы, решили в Коньяке, тоже люди, хотя суют лед в любой напиток и норовят все разбавить кока-колой. Они хотят пить VS, доливая в него пепси или даже пиво, набивая высокие стаканы до конца льдом? OK, будет им long drink. Деньги не пахнут, даже если они пахнут испорченным коньяком. И «Мартель» начал новую маркетинговую кампанию. Золотая ласточка рванула через Атлантику и закружилась над Манхэттеном и Лос-Анджелесом, над новым поколением потребителей древнего золотого напитка...
Я смотрел, как на вечернем приеме в «Доме поющего волка» представители компании демонстрируют удовольствие
Ангелы в небесах принюхивались к новому аромату, но деваться от прогресса им было некуда.
Елена Вансович, Сергей Петухов, Бэла Ляув
(ДЕНЬГИ № 51 (304) от 27.12.2000)
21 STORY: Темное дело Гиннессов
История торговой марки Guinness началась, как гласит предание, в 1759 году, когда Артур Гиннесс, сын Ричарда Гиннесса, управляющего имением архиепископа Артура Прайса, получил в наследство от его высокопреосвященства ?100 и взял в аренду на 9 тыс. лет (!) захудалую пивоварню возле ворот Святого Джеймса в Дублине. По другим сведениям, архиепископ оставил своему тезке не ?100, а ?50. Как бы то ни было, ?50 были по тем временам очень большими деньгами, и молодой пивовар распорядился ими с толком.
Есть и множество других вариантов дальнейшей истории пивоваров Гиннессов, очень, впрочем, похожих. Огромное их количество можно найти в Интернете – достаточно набрать в любой поисковой машине эту фамилию – хоть по-русски, хоть по-английски.
Помимо массы апокрифических сведений типа байки об английском офицере, смертельно раненном под Ватерлоо, испившем кружку пива Гиннессов и чудесным образом выжившем, там имеется описание первого маркетингового шага Артура Гиннесса. В 1799 году он решил варить вместо дешевого эля темный сладковатый портер (любимый напиток лондонских носильщиков портшезов – porters), который пришелся по сердцу более состоятельным англичанам.
Вторым знаковым событием для клана Гиннессов стало акционирование в 1886 году их бизнеса, бывшего до этого чисто семейным предприятием. Потомок простого пивовара Артура Гиннесса сэр Эдвард Сессил Гиннесс, первый граф Иви, выставил на продажу 49 %акций и разом увеличил на ?6 млн капитал компании.
Теперь она называлась Arthur Guinness’Son & Co., Ltd., ее по-прежнему возглавляли сменявшие друг друга Гиннессы, но постепенно члены фамилии превращались в живую иллюстрацию торговой марки.
В послевоенные годы руководство бизнесом окончательно перешло в руки профессиональных управляющих. Последних тщательно подбирали из мировой элиты менеджеров, соблазняя астрономическими зарплатами и долями акций, но все равно это были всего лишь наемные работники. И то, что случилось ровно через 100 лет после акционирования, рано или поздно должно было случиться.
Убийца Эрнест
В конце 1970-х годов дела компании шли из рук вон плохо, и уже велись переговоры о ее продаже. В 1981 году третий граф Иви, потомок основателя семейного бизнеса Артура Гиннесса, предпринял отчаянную попытку спасти предприятие. Он переманил к себе менеджера Nestle по маркетингу, 50-летнего австрийца Эрнеста Сондерса, назначив ему фантастический оклад в полмиллиона фунтов стерлингов в год.
Агрессивный американский деловой стиль нового генерального управляющего, как злословили в Сити, не сулил респектабельной компании совершенно ничего хорошего. Тем не менее все признавали, что Сондерс в буквальном смысле спас Гиннессов от краха. Более того, он даже сумел расширить дело, ухитрившись прикупить компанию Arthur Bell & Sons, одного из двух ведущих производителей шотландского виски. Эрнеста Сондерса прозвали в Сити Deadly Ernest – Убийцей Эрнестом – за его манеру без лишних разговоров разгонять дочерние предприятия Гиннессов, чтобы сосредоточить капиталы на главном направлении.