Знакомьтесь: МУР
Шрифт:
Около двух часов грабители хозяйничали в доме, все порядком перевернули и, прихватив награбленное, скрылись. Убедившись, что след незваных гостей простыл, Людмила Ильинична позвонила в милицию.
Организация раскрытия преступления, розыска и задержания преступников была поручена специально созданному оперативному штабу, в состав которого включили нескольких работников МУРа и группу сотрудников 83-го отделения милиции. Его возглавил начальник одного из ведущих отделов управления уголовного розыска города А. Сухарев. Буквально по горячим следам началась операция под кодовым
Перечень вещей, взятых налетчиками, составили быстро. По оценкам специалистов, общая стоимость похищенного превысила миллион рублей. Преступники завладели, например, двумя картинами неизвестных мастеров голландской школы XVIII века, картиной английской художницы XIX века Робертсон «Императрица», несколькими уникальными по художественному исполнению ювелирными изделиями из золота с бриллиантами и жемчугом, другими украшениями, а также всеми найденными в доме деньгами. Даже не погнушались уже поношенным женским пальто.
Анализ известных к началу работы оперативного штаба обстоятельств ограбления позволил Сухареву и его коллегам выдвинуть несколько версий по делу «Шакалы». В частности, было высказано предположение, что преступление совершено не без участия кого-либо из работников Литературного музея; оно организовано и осуществлено людьми, намеревающимися выехать за границу либо связанными с выезжающими из страны или с иностранцами; налетчики на квартиру писателя не проживают в Москве, поэтому поиск их следует организовать также и за пределами столицы. Из работников Литературного музея, которые бывали в доме писателя в связи с предполагаемой организацией здесь филиала, сотрудников МУРа больше других заинтересовал фотограф. Выполняя поручения научных работников, он производил съемки всего, что есть и что должно быть в будущем филиале музея, и поэтому был единственным человеком, который располагал фотографиями интерьера квартиры и имевшихся в ней вещей.
Вдова писателя, которая видела несколько раз фотографа, твердо заявила, что его в числе налетчиков не было. Однако он мог заранее снабдить преступников фотоснимками. Если так, то картина преступления вырисовывалась довольно-таки четко и розыскники были на верном пути. А если фотограф никому и ничего не передавал? Если налетчики о ценностях узнали от кого-то другого?
А. Сухарев долго раздумывал над всеми этими вопросами, прикидывал и так и сяк. И все-таки решил пригласить фотографа на беседу.
Разговор с фотографом музея состоялся откровенный.
— Мы знаем, что ваша роль в ограблении невелика, — сказал ему Сухарев. — Но вы приложили руку к тому, что картины и другие ценности могут уплыть за границу. Поймите, речь идет не только о вещах, хотя и дорогих, а о гораздо большем — памяти о замечательном писателе, гордости советской литературы.
Вначале фотограф отрицал, что передал кому-то один экземпляр фотоснимков, сделанных в доме Толстого.
— Подумайте над тем, что я вам сказал, — не отступал Сухарев. — Преступников мы все равно найдем. Но лучше будет, если найдем с вашей помощью. Тем более, что в этом деле вас просто обвели, как наивного мальчишку, вокруг пальца: пообещали за снимки хорошо
— Так, — признался наконец фотограф.
И он рассказал, как случайно познакомился с молодым человеком, назвавшимся Леонидом. Как Леонид, узнав, чем занимается его новый знакомый, ловко перевел разговор на то, что конкретно тот фотографировал в квартире вдовы писателя. Договорились встретиться еще раз. Встреча состоялась в ресторане. Леонид пришел с молодой женщиной по имени Вероника. За ужином речь шла в основном об экспонатах будущего музея.
В конце ужина Вероника попросила подарить на память комплект фотоснимков. Заметив, что фотограф колеблется, успокоила:
— Не волнуйтесь, о фотографиях никто не узнает. Мы решили с Леонидом пожениться и уехать за границу, к родственникам. Если там станет грустно, переберу снимки, и будто побывала в гостях у любимого писателя. А за работу мы заплатим, не обидим.
При следующей встрече, опять же в ресторане, фотограф передал комплект фотографий Леониду. С тех пор ни его, ни Вероники больше не встречал, и где они сейчас, не знает.
В процессе розыска муровцы вышли на некоего Леонида Слепака — жителя города Рыбинска, частенько наезжающего в Москву. Буквально накануне ограбления тот получил визу на выезд из страны. Быстро нашли и его «невесту» Веронику. В прошлом, как выяснилось, она уже попадала в поле зрения милиции.
Леонида задержали. В МУРе он долго возмущался, обещал жаловаться вплоть до ООН на бесчинства милиции, которая спровоцировала этот арест, чтобы не выпустить его за границу. Но когда ему предложили вернуть снимки, полученные у фотографа Литературного музея, сразу заметно притих. Понял, что ничего другого не остается, как чистосердечно во всем признаться.
Леонид давно хотел покинуть страну, где родился, вырос, получил образование. Однако отлично понимал, что без «капитала» за рубежом его ждет голодная смерть. И он решил добыть его любыми путями.
Так родилась идея ограбить музей-квартиру какого-либо известного и почитаемого деятеля культуры, литературы или искусства. Это и осуществить, как ему казалось, будет легче и безопаснее, да и экспонаты из именного собрания можно сбыть зарубежным толстосумам подороже.
В поисках подходящего объекта ограбления он посетил несколько музеев, внимательно присматриваясь не только к выставленным экспонатам, но и к организации их охраны. В это время состоялось знакомство с фотографом Литературного музея, которое и определило окончательный выбор.
Однако, чтобы не подвергать себя лишней опасности, свой замысел он решил осуществить чужими руками. Для этого нашел в Одессе ранее судимых братьев Михиевых. Сторговались преступники быстро.
Позже на следствии братья рассказали:
— Нас нанял Леонид. Сказал: надо взять в Москве квартиру. Ничего страшного, в квартире живет одна старушка. Вот фотографии вещей. Принесете вещи и каждый получит по сто тысяч.
Когда Леонида спросили: «Как вы думали рассчитаться с Михиевыми, ведь у вас не было таких денег?» — тот беззаботно ответил: «Как-нибудь выкрутился бы».