Знакомьтесь: МУР
Шрифт:
Старший агент попытался что-то объяснить, но инспектор, не дав ему ничего сказать, продолжал:
— Активнее работать надо, а не оправдываться. Еще имейте в виду, что сегодня ночью неизвестные преступники на Солянке обворовали греческую контору «Вендорос». Украдена мануфактура, упаковочная ткань, посуда греческого изготовления, разная мелочь. Доведите это до сведения ваших агентов. Как только Счелоков из Замоскворечья пришлет полную опись украденного, передам ее вам.
Помощники Тыльнера Николай Синельников и Алексей Геоцинтов по виду старшего агента, когда он вернулся со встречи с инспектором района, сразу
— Здорово ругался? — только и спросил Синельников.
— Было маленько, — ответил старший агент. — Но наш мудрый Лука прав: с простой кражей возимся уже неделю.
— Так ведь все, кажется, проверили. Глухо. Может, вещи давно уплыли из Москвы? — высказал предположение Геоцинтов.
— Вряд ли, не такие уж они ценные, чтобы на них могли позариться гастролеры. Просто мы имеем дело, видимо, с осторожными жуликами. Они хорошо знают, что мы бросимся по горячим следам искать краденое у скупщиков. Вот они и выжидают, когда немножко утихнет шум вокруг их дела. Но долго они тоже ждать не будут. Не для того воровали, чтобы сидеть на краденом.
— Может, ты и прав, Георгий. Давайте еще раз обойдем злачные места.
— Решено. Ты, Алексей, отправляйся в Китай-город. Посмотри, может, где-нибудь там на толкучке и выплывут вещи инженера. Помнишь их приметы?
— Еще бы, они мне уже снятся, — усмехнулся Геоцинтов.
— А мы с Николаем пройдем еще раз по Троицкому подворью.
Предположение старшего агента оказалось правильным. На подворье бывшего Троицкого монастыря, кельи которого мелкие торговцы, барышники, перекупщики приспособили под жилье и торговые палатки, работники уголовного розыска нередко находили разыскиваемые вещи после краж и ограблений. И на этот раз Тыльнер и Синельников в келье торговца-штучника Маслова обнаружили чемоданы инженера Селезнева. Однако самого хозяина на месте не оказалось. Решили подождать его, чтобы выяснить, кто принес чемоданы с вещами.
Через некоторое время вместо хозяина кельи появились двое неизвестных. Их задержали, обыскали и связали на всякий случай. Вскоре пришел еще один человек. У него изъяли два пистолета. Не успели еще справиться с непрошеным гостем, как к келье подъехала телега. На ней еще два преступника с чемоданами и узлами. При попытке задержать их одному удалось бежать, другого обезоружили и связали.
Допросили извозчика.
— Откуда везешь узлы и чемоданы?
— На Солянке меня подрядили, — ответил тот.
— Давай, Николай, быстренько смотайся до ближайшего телефона, — тут же поручает Тыльнер Синельникову. — Позвони инспектору Замоскворецкого района Счелокову: пусть сам приезжает или кого-нибудь пришлет разобраться, не из греческой ли конторы все это добро?..
Так была арестована и обезврежена группа воров, орудовавших в нескольких районах города. Вскоре задержали и пятого участника воровской шайки, сумевшего удрать с Троицкого подворья.
Может возникнуть вопрос: коль скоро в МУРе так четко была организована работа, муровцы знали в лицо почти всех местных «профессионалов» преступного мира, почему они одним ударом не покончили с ними? Почему после окончания гражданской войны и иностранной интервенции число опасных преступлений в Москве не только не сократилось, а заметно возросло? Почему коэффициент преступности, то есть число правонарушений на тысячу жителей в Москве,
Тому есть ряд причин. Нельзя забывать, что преступность в столице имела свои особенности. Скажем, на ее структуре и динамике до определенного времени существенно сказывалось массовое сосредоточие в Москве всевозможных анархистских формирований от «Черной гвардии» до действующей под флагом анархии бандитской шайки «Граком». О вкладе анархистов и примазавшихся к ним явных преступников в уголовную статистику свидетельствует тот факт, что после разоружения анархистских групп уголовная преступность в городе сократилась на 80 процентов.
Отрицательно отразилось на состоянии революционного порядка в столице и то обстоятельство, что ко времени переезда Советского правительства из Петрограда в Москву здесь скопилось около 38 тысяч офицеров царской армии. Или тот факт, что столица больше, чем любой другой город, привлекала к себе крупных преступников-гастролеров. Они специально приезжали сюда, чтобы совершить налет на банк или кассу, кого-то «по-большому» ограбить, и быстро убирались восвояси.
Однако причины высокого уровня преступности в Москве следует рассматривать в общей взаимосвязи с экономическим положением и социальной обстановкой в целом в молодой Республике Советов. Немаловажными объективными причинами преступности в первые послереволюционные годы стали разруха, безработица, голод и нищета. Развязанная контрреволюцией гражданская война и иностранная интервенция опустошили Россию до предела, ввергли народные массы в невиданную нужду. Ущерб, причиненный войной, составил около 50 миллиардов золотых рублей.
В результате разорения заводов и фабрик, добывающей и перерабатывающей промышленности, промыслов и транспорта огромная армия работоспособных людей не могла найти применения своим рукам. К примеру, даже в 1926 году — в канун десятилетия Советской власти, на учете в биржах труда состояло миллион сто восемьдесят две с половиной тысячи безработных.
Колоссальных размеров достигла беспризорность несовершеннолетних. Надежда Константиновна Крупская писала об этой поистине всенародной беде:
«У нас зарегистрировано 7 000 000 беспризорных (а сколько не зарегистрировано!), а в детские дома, самое большое, помещено 800 тыс. Куда девать остальных!»
Эти и другие общие для всей страны объективные причины преступности в Москве проявлялись в особо обостренной форме. Ибо в силу своего положения столица «притягивала» не только безработных, беспризорных, голодных и обездоленных, рассчитывающих найти здесь средства к существованию, но и разного рода аферистов, искателей легкой жизни.
Заметным ростом преступности в Москве отмечены годы нэпа. Характерный для этого периода разгул частнособственнической, мелкобуржуазной стихии с ее психологией обогащения любыми средствами сопровождался постоянным увеличением всякого рода правонарушений. Появилась весьма многочисленная категория преступников особого рода — нэпманов со специфическими для них всевозможными мошенничествами, кражами, хищениями, разного рода хозяйственными и валютными махинациями. С другой стороны, сами они становились «заманчивым» объектом для воров, грабителей, вымогателей, других преступников.