ЗНАКИ
Шрифт:
– И что теперь?
– А вот.
Надолго воцарилась тяжёлая тишина.
Внезапно у Макса зазвонил телефон.
– Всем молчать! – чуть ли не заорал он.
Конечно, все были взвинчены, но в приказе молчать не было никакой необходимости. Над столом и так висела гробовая тишина. Все только и думали о ситуации, в которую попал Макс. С вмятиной – это, конечно, подло. Выводить теперь? Всё равно потом можно увидеть. А если цвет по оттенку чуть не попадёт? Ездить будто на перекрашенной? Да, невесёлые дела…
Разговор по телефону
– Ну что, по домам, наверное?
– Да, пойдём потихоньку.
Домой я вернулся уже рано. В смысле, уже было поздно, чтобы быть поздно – занималось утро. Было светло, свежо и прозрачно. Как ни странно, кошка сидела под дверью и даже не мяукала, только прижала уши и поспешила прошмыгнуть, когда я открыл. Как она нашлась?
Любимая мирно спала. Спала очень красиво.
Раздеваясь, за воротом свитера я вдруг увидел маленькую булавку. Трогательное чувство окатило меня теплом. Надо же, уже позаботилась! Какая же она всё-таки у меня хорошая! И я подумал, что у неё очень красивый номер – восьмёрки, четвёрки, нули... Очень скромный и уравновешенный.
В общем, хоть вечер был сумбурным и тревожным, заснул я с хорошим настроением. Всякое ведь бывает в жизни, но во всём есть светлые стороны. Правда ведь?
Только одного до сих пор не пойму – как кошка догадалась, что мы не будем искать её на верхних этажах? Вот же хитрая тварь...
ВНЕ СНА
Накрапывает... И будто ни начала, ни конца... Мокрый ветер. Перрон. Женская фигура. Инвалидная коляска. Ребёнок. Смутное воспоминание... Знакомы? Всё туманно. Красивая... Что я здесь делаю?
Нужно помочь. Жалость? Трудный выбор. Мать-одиночка. Ребёнок-инвалид. Зависимое положение? Гордая. Влечение. Бархатные бугорки кожи. Откуда-то всё известно. Жаль, что не знал Вас раньше. Что Вы, это просто вежливость… Позвольте помочь. Нет, не волнуйтесь.
Осторожно. Товарный вагон, сломанная задвижка, рассыпанные монеты. Гора монет. Трудно идти. Конечно, берите, сколько хотите. Нет, у меня есть. Ноги вязнут. Тяжело.
Ребёнок в коляске гыкает. Мычит. Большой уже. Смотрит, улыбается. Кажется, понимает всё. Не осуждай меня, любимая. Папа, мама, не осуждайте меня. Я должен нести.
Огоньки внизу. Тяжело. Чёрная и белая мышь.
Скоро дойдём, малыш. Ничто ни на что не влияет. Логично. А вон и машина. Давай на руки. Садись. Коляску назад.
Опять дождь. Знаю тебя, малыш. Не помню откуда, но знаю. Тебе тепло? Ехать удобно? А вот и центральный проспект, скоро улица, где все должны встретиться. Есть такое место, где всё встречается. Страница порвана.
Капли.
Надо же, дорога портится. Грунтовка. Города нет. Незнакомо всё. Все дороги здесь сходятся, а не расходятся… Чёрные люди…
Нет, нам не сюда! Опасно! Едем отсюда! Как же мы забрели? Чёрные люди. Памятники! Они хотят запереть нас здесь! Бежим! Давай на руки, чёрт с ней, с машиной, бросаем всё, бежим… Трудно-то как! Ноги как ватные. Ух, вырываемся, кажется…
Поле. Брошенные кем-то велосипеды. Тысячи велосипедов на обочинах. Шарики, ленточки. Никого. Оторвались. Нехорошее место. Идём скорей. Тяжёлый ты. Нет, вон люди. Посиди здесь, малыш, я спрошу их и вернусь. Эй!
Чёрный человек. Снова. Не один. Самая большая ошибка. Самая страшная.
Бить. Прямо сейчас. Вперёд. Последний. Значит, не миновать. Боль. Не важно. Нельзя обернуться. Это сон. Он закончится. Я не могу оставить тебя здесь. Сейчас пробьюсь. Подожди, малыш! Мы уйдём отсюда. Я тоже тебя узнал.
Что-то оглушительное. Нельзя смотреть. Не отвернуться. Вспышка.
Дети. Свет. Яркое солнце. Сотни детей. Тысячи. Флажки, ленточки. Сплошной поток. Целая колонна. Вся дорога. Везде. Боль в боку. Где ты, дитя? Боль. Бегу. Где ты? Имя. Не узнал имени! Жарко, как жарко...
Всё тает. Смазывается. Исчезает. Пусто всё. Снаружи, внутри. Везде. Занавесом ливень. Мир рушится. Дождь. Мутные потоки. Очертания плывут. Значение, цвет, смысл. Ничего нет. Пустота. Жар. Струи текут по лицу. Плакать. Никто не увидит. Нет никого. Ничего.
Каждый раз, просыпаясь, я пытаюсь отмотать назад… Закрываю глаза. Сон тащит пустое тело в свою тёмную мглу, но тщетно. Нет. Туда уже не вернуться. Пятна видений постепенно тают, словно иней на солнце, и со всей очевидностью проступает отчётливая серая реальность. Но что есть эта реальность? Чем она правдивей сна, если лишь там мы и есть настоящие? Неспособные играть из себя кого-то, полностью нагие своим собственным «я». Окончательно очнувшись, я тяжело вздыхаю и долгое время лежу, уперев взгляд в пол. Есть вещи, которые не отмотаешь назад. Смерть, измена, сон, экзамен, предательство и, кажется, что-то ещё…
И вот обычный день. Звонки, заботы, столбики цифр, цены, слова, шаги, минуты, надежды, запахи, действия и решения. Ручьи и ручейки. Неумолимое течение. Поток. День. Ещё день. Месяц, следующие месяцы. Годы. Всё правильно. Всё, как надо. Всё хорошо. Осень сменится весной, а та – снова осенью. Мелькнут ярким калейдоскопом листья, вспыхнет багрянец в окне и снова сотрётся, словно мимолётное видение. Всё одинаково, всё объяснимо.
Но иногда я слышу.
Не нужно смотреть. Не нужно оборачиваться… Тело вздрогнет вдруг, случайно выхватив из этой реальности забытую картинку сна. Сна ли? Что-то знакомое пронзает насквозь…