Знак Скорпиона

Валеева Анастасия

Яна огляделась. Начинало темнеть. Знойное марево заходящего солнца немного приглушало краски пышной растительности. Высокий серый забор из бетонных плит с колючей проволокой наверху указывал на то, что проникновение хотя бы взглядом в это частное владение было практически невозможно. Двухэтажное здание с надежными решетками на окнах и бронированной дверью с расположенной над ним видеокамерой выглядело столь же неприступным. Двор зарос зеленью, хотя и выглядел ухоженным.

Яна вновь вернулась взглядом к шагающим по тропинке мужчинам. Никитин, выразительно жестикулируя, обстоятельно втолковывал человеку с седеющими висками какие-то инструкции, на что тот иногда отвечал подобострастными кивками. Внезапно внимание мужчины в

белом халате привлекла фигура, появившаяся из-за двери здания. Он резко обернулся. По тропинке бежала симпатичная девушка в белом халате. Ее лицо было искажено, видимо, она кричала. Слова, казалось, пузырились, выплывая из ее рта и зависая в застывшем воздухе.

Внезапно изображение начало сбиваться. Яна наблюдала, как постепенно движения всех привидевшихся ей людей замедляются. Как плавно поднимает ноги девушка и указывает рукой куда-то направо, в заросли. Как все медленнее и медленнее разворачивается Никитин и как заторможено достает из кармана сотовый телефон мужчина в белом халате.

Картинка почти остановилась, когда из-за плавно открывшейся двери показался накаченный короткостриженный парень с темными миндалевидными глазами в белом халате удивительным образом чем-то, возможнополным отсутствием интеллекта, вырисовывающегося в глазах, напоминающим горилообразного водителя Никитина. Последнее, что застыло перед глазами Яны, было привлекательное лицо Никитина искаженное до звериного оскала, без очков, с запечатлевшейся на нем нескрываемой, откровенной яростью.

Эта застывшая четкая картинка казалось, навсегда впечаталась в память Милославской. Такая откровенная ненависть и злоба шокировала даже привыкшую ко всему женщину. Яна, обессиленная, с трудом открыла глаза. После взгляда в лицо водителя ей захотелось закрыть их вновь. Он не осмелился выкинуть щедрую чудачку из машины, но зато решительным голосом произнес:

– Мне ненормальные не нужны. Я возвращаюсь, а вы как хотите.

– Подождите, я вам заплачу, только останьтесь. Мне необходимо до вечера побыть здесь, – неловкими от слабости руками Яна попыталась раскрыть сумочку. Но даже возможность заработать не соблазнила бывшего ранее столь приветливым мужчину. Он принялся разворачивать на узкой дороге машину, намериваясь укатить из этого странно пустынного для летнего времени места.

Как Яна и опасалась, непонятное и необъяснимое с точки зрения обывателя поведение вызывало лишь враждебность и отторжение. Он не желал даже выслушать слова Милославской. Тогда она решительно распахнула дверь и выбралась из приостановившейся машины. Водитель, с написанным на лице облегчением, рванул в город.

Яна огляделась. Знакомый серый забор она увидела сразу и медленно, отдыхая после каждого шага, пошла туда. Конечно, ее видение показывало, что направится к выходу Никитин еще не скоро – солнце в данный момент стояло довольно-таки высоко, а события, привидевшиеся Яне, судя по освещению, произошли в предзакатные часы. Так что Милославская приготовилась к долгому ожиданию, сожалея лишь о том, что у нее с собой нет холодной воды, спасительной в такую жару.

Немного отдохнув, устроившись под деревом, стоящим возле ограды, Яна отправилась на разведку. Для начала она решила обойти вокруг неприступной ограды, окружающей здание. Она немало прошла, когда внезапно обнаружила щель между бетонными плитами. Яна тут же поняла, что это то самое место, где ей и привиделся Дмитрий. Она решила здесь и остановиться.

Не боясь испачкать юбку, Яна присела на стоящий рядом пенек и задумалась. Почему Никитин так старательно прятал своего сына от милиции и от нее самой? Что было известно Дмитрию? Связано ли это со смертью Олега? Множество вопросов роилось в ее голове, пока она ожидала предсказанного картами появления мальчика. Конечно, Яна вполне резонно опасалась, что это появление перед закатом могло произойти и не в данный день, а, предположим, через неделю или месяц. Но

все же в ее душе сохранялось предчувствие, что именно сегодня она увидит юношу.

Яна прикрыла глаза и погрузилась в полудремотное состояние. Карты забирали много энергиии сейчас ее мозг не в состоянии был дать удовлетворительные ответы на мучающие ее вопросы. Она почти задремала, когда какой-то шорох заставил внимательно взглянуть сквозь щель в виднеющийся за забором участок. Через мгновение перед ее глазами возник бредущий из последних сил юноша. Выражение лица Дмитрия было точно таким, каким и представляла его Яна. Бледный, с неестественно расширенными глазами, он сжимал рукой окровавленное плечо. Мальчишка, из-за худобы и бледности выглядящий совсем юным, был похож на загнанного зверя, запертого в клетке.

– Дмитрий, – негромко и ласково проговорила Яна, опасаясь, что услышав ее, напуганный мальчишка убежит. – Подожди, я помогу тебе.

Тот дернулся, задрожав всем телом, и едва не упал.

– Как мне отсюда выбраться? Как? – чуть не плача, еле слышно повторял Воронцов, приникая к узкой щели. – Я вырвался, они меня еще не успели запереть… Эта дура ко мне спиной повернулась, а в приемной окно без решеток. Она не думала, что я сквозь стекло кинусь.

– Почему у тебя кровь?

– Кровь? – Дмитрий с некоторым удивлением, как будто он не знал о ране, взглянул на свою руку, сжавшую кровоточащее плечо. – Поцарапался, падая с дерева. Я через забор хотел перелезть, но не смога можетпорезал стеклом, когда в окно вылетал. Не важно, – его безразличие казалось просто жутким. Яна видела, что все мысли мальчика устремлены к единственной цели:

– Помогите мне выбраться, помогите.

Яна в отчаянии осознала, что не в силах выручить Дмитрия. Забор был слишком высок, а колючая проволока лишала их последнего шанса.

– Подожди. За что он запер тебя здесь? – Яна понадеялась, что узнав о незаконной деятельности старшего Никитина, сможет помочь его сыну.

– Сказалчто здесь мне будет лучше, что меня вылечат. Боялся, что вы до меня доберетесь. А я не могу, мне нужна доза… совсем немного…

Милославская по расширенным зрачкам, бледности и нервозности юноши еще раньше начала догадываться, что у него ломка. Эти же сбивчивые слова лишили ее последних сомнений.

– Это клиника?

– Да, – казалось, робко блеснувшая надежда на освобождение помогла юноше немного взять себя в руки. Его речь стала более связной, а взгляд осмысленным.

– Дима, ты знаешь, что случилось с Олегом? Он тоже принимал наркотики? Это ты его приучил?

– Я? – юноша горько рассмеялся. – Это он, он первый предложил мне. Давно, года два назад. Я с тех пор успел плотнячком подсесть. Сказал, это клево, здорово, давай попробуем. Мы, говорил, колоться, как эти шизанутые нарики не будем, только понюхаем, побалуемся… Четверть чека принес. Какой я тогда кайф словил! Казалось, весь мир преобразился, краски стали другими, яркими, улетал… Через месяц кольнуться он меня уже легко уговорил. Совсем другой эффект. Даже не думал, что так быстро на иглу сяду…

Яна, опасаясь, что времени мало и вот-вот медсестра сообщит о пропаже Никитина, как это привиделось ей, перебила мальчика, поспешно спросив:

– А Олег? Он, значит, раньше тебя сел на наркотики?

– Какой там сел! – Дмитрий рассмеялся слабым лающим смехом, похожим скорее на слезы. От озноба его трясло все сильнее. – Он только других приучал. Девчонок в основном. Сначала он со мной откровенный был, а потом скрывал все, боялся, что кто-нибудь узнает. Он кроме меня никому из знающих его кайф не предлагал. С девчонками молоденькими знакомился под чужим именем и приучал их понемножку. А эти дуры даже не подозревали, кто он, да где живет. Идиотки только его, как барыгу, знали, приходили затариться на точку, куда он сам им скажет за баяном. А кому именно продавал, не знаю, он скрытный был, боялся всего. Сами знаете, кто его папаша.