Знак Гильдии
Шрифт:
Для Сокола Айрунги – мерзавец и опасный авантюрист. А для Ильена, как ни крути, – учитель. Никуда от этого не денешься.
Наверное, он был искренним, когда в черный миг, чувствуя, что трещина меж ними стремительно расширяется, отчаянно пытался вернуть доверие ученика: «Ильен, ты много значишь для меня! Ты похож на меня самого в детстве, но лучше, чище... Я мечтал передать тебе все, что знаю и умею...»
Лицо парнишки стало злым, рот жестко сжался.
– Он бросил меня на съедение оборотням! Сам сбежал, а я...
Но тут же вспомнилось: Айрунги горячо вымаливает прощение: «Мальчик
Ильен с коротким всхлипом вздохнул. Учитель! Такой ум, такие знания – и такое тщеславие, толкающее на подлость, на преступление!
Тщеславен, и еще как! Проболтался Ильену, что родился в цирковом фургоне, в детстве фокусником был... Так потом ходил сам не свой: стыдился, что ученик про него такое узнал! А чего стыдиться? Цирк – это здорово! А пальцы у него до сих пор ловкие, сколько раз его из беды выручали!
«До сих пор»? А что Ильен знает о судьбе своего непутевого учителя, которого в какой только стране не ловят! Может, умирает в лесной чаще, как затравленный зверь? Или сидит в темнице без надежды еще хоть раз увидеть солнце? Или... или его уже нет в живых?
Айрунги Журавлиный Крик был жив, здоров, свободен и бодр духом. К тому же имел все основания гордиться своей хитроумной особой.
Конечно, остров Эрниди – сущее захолустье. И королевский двор здешний не сравнить с дворами, при которых Айрунги подвизался прежде. И столица эта, Майдори, смех, да и только! И дворец больше похож на замок мелкого властителя где-нибудь в грайанской или силуранской провинции. Весь уклад мирный, простой – словом, поле деятельности совершенно не годится для авантюриста такого размаха.
И все же сколько дипломатичности, обаяния и красноречия в сочетании с наглым враньем понадобилось безродному проходимцу (у которого только и есть, что дурная репутация в полудюжине стран да написанные им самим рекомендательные письма), чтобы занять место при дворе! И какое место – наставника королевских детишек! Должность не самая высокая, но раз люди доверяют тебе детей – значит, верят. Посмотрим, что можно выжать из этого симпатичного островка, если взяться за него со сноровкой и энергией!
Новоявленный придворный не думал о том, что еще недавно был затравленным беглецом, мечтавшим о щели, куда можно забиться и отдохнуть от погони. Щель нашлась, и довольно комфортабельная. Так к чему перебирать в памяти вчерашние невзгоды?
Прежде чем приступить к исполнению обязанностей, почтенный наставник наследного принца и юной принцессы получил свободный день и решил провести его в прогулке по Эрниди. Разумеется, целью прогулки был знаменитый грот дори-а-дау.
Денек выдался славный – пожалуй, немного жаркий. Айрунги отказался от услуг ребятишек, которые наперебой вызывались проводить его. (Разумеется, не из чистого и светлого желания услужить гостю. Айрунги уже заметил, что для эрнидийцев приезжий не человек, а кошелек, туго набитый, но со слабыми завязками.)
Статная добродушная трактирщица
Интересно, почему не проложили к гроту дорогу? Хотели оставить все как триста лет назад? Чтобы приезжий толстосум чувствовал себя героем легенды? Но что, если несчастный чужестранец бесплодие-то излечит, а ноги себе переломает? Романтика!
Но сквозь иронию Айрунги чувствовал, как проникается особой прелестью этих нагретых солнцем скал с бахромой лишайника, этих зарослей вереска, тянущего ветви вслед морскому ветру. Моря не видно было из-за утесов, но воздух был пронизан его бодрящим запахом и мерным шумом, в который вплеталось густое, тяжелое гудение пчел.
Прогулка затянулась дольше, чем ожидал Айрунги. Но отчего бы не пройтись? Ведь ему не восемьдесят лет! И не надо изображать старческую походку, сутулиться и прочими ухищрениями прибавлять возраст для солидности. Если у человека много лиц, он забывает, какое из них настоящее. Глянешь на себя в зеркале – и не узнаешь! Полезно иногда стереть грим с физиономии. Вот Айрунги и шел себе – высокий, костистый мужчина тридцати восьми лет, с острым щучьим лицом и живыми темными глазами – и ощущал удовольствие оттого, что был самим собой. И что просто был на свете. Не дал загнать себя в Бездну.
Тропа уткнулась в синюю железную дверь, рядом скучали двое стражников. При виде путника они оживились и охотно сообщили, что пришел он сюда зря. Во-первых, дверь откроется только к вечеру: в гроте полагается проводить ночь, а днем там делать нечего. Во-вторых, уважаемого господина и вечером в грот не пустят, потому как в небе будет молодая луна. А на Эрниди железное правило: до полнолуния в гроте ночуют женщины, после полнолуния – мужчины. Чтоб порядок был. В-третьих, почтеннейший чужестранец мог бы за такие важные сведения дать бедным стражникам какую-нибудь мелочишку на пиво.
Айрунги рассмеялся и сообщил, что он, конечно, почтеннейший, но уже не чужестранец, а очень даже свой. Тем не менее он просит доблестных стражников принять вот этот пустячок и выпить за его здоровье. (Айрунги всегда старался поддерживать хорошие отношения со стражей – никогда не знаешь, кто завтра будет за тобой гоняться.)
Неудача не испортила настроения путнику, и он, насвистывая, двинулся обратно. Поскольку вид утратил очарование новизны, Айрунги решил свернуть к берегу и полюбоваться на прибой.
Свернул. Полюбовался. Решил вернуться на тропу и обнаружил, что не может ее отыскать. Заплутал среди кустов, скал и валунов, чья «особая прелесть» как-то сразу перестала трогать душу.
Страшного-то ничего нет, это не Черная Пустошь, где он двадцать дней скрывался от длинных рук короля Нуртора. Но солнце уже высоко, хочется есть, пчелы гудят как-то насмешливо, словно дразнят чужака. Пора отсюда выбираться.
Конечно, остров не простирается на необозримые расстояния во все стороны. Просто Айрунги бродит по кругу среди валунов. Нужен твердый ориентир. Кромка берега? Нет, круча так изрезана трещинами и поросла кустами, что идти вдоль ее края невозможно. Тени? Не сейчас, когда солнце в зените. Что же предпринять заблудившемуся чужеземцу?