Знак Гильдии
Шрифт:
– Готовы? Идем!
Нургидан двинулся к двери, даже не удивившись тому, что раб командует принцессой и Сыном Рода.
На крыльце Нитха задержалась.
– Знаю, откуда беда, – сказала она с глубокой убежденностью. – Помните ту шлюху? Наверняка учитель к ней идет! Нашел с кем спутаться, она же дрянь! У нас в Наррабане говорят: «Хочешь дружить со змеей – дружи, но палки из рук не выпускай!»
Мальчишки переглянулись. Затем Нургидан сердито отозвался:
– Не была б ты принцессой, сказал бы я, что ты ревнивая дура!
Девчушка
– Да? Ну и как хотите, раз не верите! Шляйтесь по городу, обнюхивайте все углы! А я найду эту стерву и дознаюсь...
Не договорив, Нитха побежала через двор. Из-за тяжелого арбалета, оттягивающего плечо, походка была неровной, ныряющей.
– Ну что с ней делать? – тревожно сказал Дайру. – Надо догнать, уговорить...
– Уговори летящую стрелу вернуться в колчан! – фыркнул Нургидан.
– Подожди-ка! Та красотка... она поет в «Пути по радуге», так? Но ведь ты знаешь, что это за место! Про него такое рассказывают...
– И я кое-что слышал, – кивнул Нургидан.
– Это что же выходит? Это куда ж мы с тобой отпустили заморскую принцессу – одну и на ночь глядя?
– Да уж, Рахсан-дэр спасибо скажет, – протянул Нургидан.
Мальчишки вновь переглянулись – на этот раз в полной растерянности.
– Зови своего дружка, да поживее!
– Ты... ранен?
– Шевелись! Дело срочное!
Женский силуэт метнулся в светлом проеме распахнутой двери и исчез. Урихо, опираясь на выломанный еще в лесу толстый сук, уселся на крыльцо и стал ждать.
Листва давно облетела с калины и бузины, голые ветви сиротливо зябли под вечерней легкой моросью. Из глубины дома доносились отголоски музыки, смех. На миг нестерпимо захотелось в тепло, к людям.
Урихо стиснул палку, настороженно озираясь. Ему нельзя было расслабляться. Он знал, что за ним идет враг, которого не обманешь и не собьешь со следа.
И не удивился, когда темная фигура возникла на гребне полуразрушенной стены, спрыгнула на землю и напролом сквозь кусты двинулась к крыльцу.
– В игорный дом подался? – весело спросил Шенги. – Захотелось погреметь костяшками? Не советую, сегодня не твой день удачи.
Урихо поднялся на ноги. Он был бледен, губы искусаны в кровь.
– Раньше надо было тебя кончать! – с темной ненавистью бросил он. – Летом, в лесу. А эти дурни твердили: «Опасно, Тагиарри догадается...»
– С тобой все ясно. А вот с твоими дурнями хотелось бы потолковать.
– Да? – оскалился Урихо. – А жареной луны тебе бы не хотелось?
– Все равно ведь их назовешь. Не мне, так Хранителю. Под пыткой.
– Под пыткой? Ну нет, на дыбу не пойду!
Урихо поднялся во весь рост, шагнул вперед, угрожающе вскинул над головой тяжелый сук. Но вдруг колени подломились, сук выпал из ослабевшей руки, и он лицом вниз рухнул к ногам врага.
Охотник
– Что стряслось? – обеспокоенно спросил десятник. – Опять ты с этим пролазой не поладил? С чего он на тебя набросился?
– Он был ранен и безоружен, – негромко ответил Шенги. – Не надо было его убивать.
– Как – безоружен? – ахнул Киджар. – Я же сам видел... – Он вытянул голову, пригляделся. – Палка?! А мне показалось... У меня-то меча нет, в игорный дом с оружием не пускают. Только нож, с ним я не расстаюсь.
– Кстати, о ножах, – ровно сказал Шенги. – Парнишка-наррабанец сказал, что, когда был разгромлен их караван, у его отца пропал амулет: нож с костяной ручкой, а на ней рисунок – носорог. Позже в книге на картинке я увидел носорога и вспомнил, что такого зверя мне уже доводилось видеть. Киджар, где ты взял свой нож?
– Так это амулет? Какая досада, придется вернуть. Там и нашел, на дороге. Вещица не из ценных, решил себе оставить. А что тут такого?
– Значит, это ты со своим десятком был там, когда...
– Ну да, когда Клыкастая Жаба купцов растерзала.
– Какая у тебя, десятник, жизнь интересная! Как что случится – ты там оказываешься! Я недавно сообразил... Помнишь, в Грайанской Башне – она еще не была моей – нашли Охотника со свернутой шеей? Тагиарри мне рассказывал, что незадолго до этого мимо башни проходил Киджар, десятник городской стражи. Обратил внимание, как красиво лег снег – и никаких следов!
– Никак не пойму, о чем ты...
– Не прошел бы ты там, не залюбовался на ровный снежок – искали бы убийцу по всему городу. А так все понятно: зловещий мертвец убил Охотника! О Безликие, это наш-то призрак! Да он от моих ребятишек прячется, совсем они его задразнили.
– Не нравятся мне твои разговоры...
– И мне не нравятся твои, десятник! Когда пузыри-убийцы напали на купцов, опять-таки ты прибыл туда первым. Сам мне вчера рассказывал, как красиво они расправляют в небе щупальца – не то семь, не то восемь... Хотя даже мой лодырь Нургидан знает, что у пузырей только три щупальца. И зимой они не воспаряют в небеса, а еле-еле поднимаются над землей.
Десятник больше не спрашивал объяснений. С суровым и сосредоточенным лицом он отступил за порог, в коридор.
– Жаль, – выдохнул он. – Но все равно пришлось бы...
Охотнику снизу было видно, как Киджар протянул руку, не глядя сдвинул на стене какую-то дощечку и взял из открывшейся узкой ниши топорик на длинной рукояти.
– Маленькие тайны игорного дома! – воскликнул Шенги. – Ты, я вижу, знаешь их все! Только тебе бы сподручнее штырем от ширмы, верно?
Киджар вернулся на крыльцо, мягко спустился со ступенек.