Змей
Шрифт:
Все трое сыновей женились, появились дети. Галька тоже выскочила замуж и уехала вообще в город.
У Володи старшему уже шел пятый год и еще одного ребенка ждали. Жили они с женой в соседнем селе, в километрах восьми от родного дома. Дом от колхоза дали. Володя работал электриком, по тем временам, первый человек. Да и руки из нужного места росли, всегда помочь мог. Хозяйство было, и корова, и овцы, два мотоцикла,
Друг у него новый появился, тоже Колька. И хоть и был он лет на десять старше, но сдружились крепко. Все вместе и косить, и пахать. А вот в лес один ходил, полюбил тишину, подумать можно.
Ну да опустим жизнь деревенскую, хоть и есть о чем рассказать. Ближе к нашему рассказу.
Весной в деревне стало известно, что Володька с Валентиной, так звали жену его, второго ждут. И тут неожиданно мать с отцом приехали. Долго не приезжали, да и были то до этого пару раз. А тут прямо посреди недели приехали. Мать была строга и не разговорчива, а отец, так и вообще, за все время и двух слов не сказал.
Сели за стол.
– Мальчик у вас будет, третий. Третий сын третьего сына строго начала свекровь.
– Так откуда вы знаете, что мальчик то? – у Валентины задрожал голос.
– Мальчик. – отрезала мать. – Первого схоронили мальчика, и пяти минут не прожил. Второй вон бегает. А третий ему обещанный. – и она показала рукой в сторону дороги.
– Когда родится, три года будет в защите моей, а потом уезжайте от сюда, чем дальше, тем лучше. Уже не смогу защитить. Старик должен будет ему проклятье свое на третий год передать, а если не предаст, так с ним и помрет. Даст бог. Но до того и бабки местные могут навредить мальчонке, что бы он беды не принес. Внимательней будьте, одного не оставляйте. Рожать в город вези, бабок не зови.
– Да кто-же его обещал то, сына моего, за что же это? – уже завопила Валентина.
– Я обещала. Вон за него и обещала, – коротко отрезала мать, встала и оба вышли.
Телега с грохотом отъехала от двора, рыжий конь, вздыбившись вытащил ее на насыпь дороги и,
Сидели молча, долго. Друг на друга не смотрели.
Володя вспомнил свой сон, который ему часто снился в госпитале, а потом и дома. И два голоса во сне.
– Не отдам. Пусть старик сдохнет, не отдам. – Валентина кричала куда-то в окно.
– Молчи. Уедем. И все про это.
А как уедешь. В то время у колхозников и паспортов то не было. А куда ты без паспорта уедешь? Одно дело, когда в колхозе у брата, тот бы отпустил. А теперь то как? Нужно с председателем сойтись да переговорить. Да как с ним сойдешься? Он и своих, и чужих не жалеет. А электрика из колхоза и подавно не отпустит.
Так и ходил он по лесу, о своем думал. На ногах и думалось легче, да и лес он любил. Да только вот осень уже, рожать скоро, а не придумал ничего. Была, конечно, еще надежда, что не мальчик. Но почему-то в этом и не сомневался никто.
В один из таких вечеров в лесу, когда уже стемнело, и Володя сидел у костра и пил чай с травами после ужина, вдруг потянуло гарью. Ветер шел с села. Володя быстро поднялся, собрался, залил костер и бросился бегом, через ночной лес, в сторону дома. Ветки царапались, хватали за плащ, и били по лицу. И чем ближе он приближался к опушке леса, тем сильнее чувствовался запах гари. Уже и по небу поползли облака дыма. И вот просвет, опушка. Он выбежал на край поля и увидел зарево над селом. Он был далеко, но точно мог сказать, что с другого конца села полыхала целая улица. А может и две. Бросился бежать к своему дому, в противоположную сторону от пожара. Уже по дороге вспомнил, сегодня хоронили мальчонку десяти лет, утонул накануне в пруду. Домой, нужно быстрее домой. А до дома было километров восемь, а может и больше.
Старик
Огонь полыхал. Треск и крики разносились на километры в поля, дым застилал небо. Тяжелый запах гари окутал деревню. Огонь шел в глубь, с окраины сжирая все больше и больше. Дома, деревянные и высохшие от времени сгорали мгновенно. Да их и не тушили. Бросали все, даже скотину не пытались спасти, хватали детей и бежали в глубь деревни, подальше от огня, в темноту, но подальше от огня. Туда, где еще могло быть спасение.
Конец ознакомительного фрагмента.