Змеиный король
Шрифт:
– Прошу, дай мне свою грудь, - прошептал он.
Люси распахнула глаза. Хорошо. По крайней мере, взволнован не только он. Люси подставила ладони чашками под грудь и, секунду поколебавшись, наклонилась. Сама Афродита не выглядела бы более соблазнительной. Втягивая в рот розовый сосок, Саймон наблюдал за лицом жены. Та зажмурилась и беспомощно приоткрыла рот. Лобком она прижималась к члену, который подрагивал между их телами. Люси затрепетала, и тьма внутри виконта торжествующе взревела.
Саймон выпустил сосок.
– Оседлай меня.
Люси нахмурилась.
– Пожалуйста. – Слово больше походило на приказ,
Люси приподнялась. Одной рукой Саймон придержал ее, другой направил член, и Люси медленно опустилась сверху.
– Раздвинь для меня свои нижние губки, - промурлыкал он. «Негодяй». Так было легче в нее проникать, и вдобавок открывался чудесный вид на ее коралловую влажность.
Люси ахнула и неловко пошарила пальцами в месте соединения их тел. Бедный ангел. Вовлечена в разврат себялюбивым дьяволом, которого волнует только его похоть. А-ах. Саймон уже наполовину вошел в сладкое и теплое отверстие. Он взял ее за руки, положил их себе на грудь, и сам пальцами раздвинул ей складочки, держа любимую, пока медленно входил в узкую расселину. «Блаженство». Саймон почти улыбнулся. В эту минуту он вознесся ближе всего к раю, чем когда-либо мог или еще сможет. Виконт знал, что эта мысль сама по себе богохульство, но ему было плевать. Он занимался любовью со своим ангелом. Завтра может наступить конец света, но прямо сейчас Саймон полностью погрузился в истекающую соками женщину. Его истекающую соками женщину.
Он толкнулся в нее, и она вскрикнула.
Саймон почувствовал, что его губы расплываются в отнюдь не милой улыбке. Он опустил глаза, глядя, как покрасневший член скользит внутрь Люси. Приподнял любимую и почти полностью вышел. Увидел, как пенис блестит от ее любовных соков. И снова врезался в нее. Погружаясь. Наполняя. Ставя на ней свое клеймо. «Моя женщина. Навсегда. Никогда не уходи. Останься со мной. Навеки».
Люси отчаянно мотала головой. Он прижал пальцы к ее венерину холмику, нащупывая чувственную горошинку. Люси застонала, но уступила. Саймон входил в нее, лаская клитор большим пальцем, и знал, что долго она не выдержит. Стенки ее ножен сжались, и Люси кончила, оросив член сладким ливнем. Саймон рывком погрузился в нее, прижавшись яичками к ее заду. Содрогнулся и почувствовал, как семя толчками наполняет лоно любимой.
«Моя».
Глава 14
О боже!
Люси резко проснулась, задыхаясь в темноте спальни. Простыни облепили покрытое холодным потом тело, точно саван. Она застыла и попыталась выровнять дыхание, лежа тихо, как кролик под взглядом удава.
Сон был очень ярким. Кровавым. И мгновенно улетучился, стоило ей пробудиться. Люси запомнила лишь страх и чувство безнадежности. Она проснулась от собственного крика, но теперь звук казался таким же призрачным, как и напугавшие ее образы.
Наконец, устав от напряжения, Люси пошевелилась и потянулась к Саймону, увериться, что даже в глубинах ночи и кошмаров все равно продолжает теплиться искра жизни.
Однако мужа не оказалось рядом.
Может, встал по нужде?
– Саймон?
Никакого ответа. Она вслушивалась в тишину с безотчетным ужасом, который является лишь после полуночи: порождение иллюзии, что все живое умерло.
Она встряхнулась и встала, чуть поморщившись, когда натянулся порез на боку. Голые пятки коснулись ледяного ковра; Люси принялась шарить в темноте, ища свечу на прикроватном столике, пока не вспомнила, что уснула в комнате Саймона. Здесь столик находился по другую сторону ложа. Держась за полог, Люси на ощупь обошла кровать. С вечера осталось воспоминание, что комната темная, выдержана в строгих тонах, темной синеве и серебре, и что кровать Саймона даже больше ее собственной. Последнее, кстати, немало позабавило Люси.
Она протянула руку и наткнулась сперва на книгу, потом наконец на свечу. В камине еще тлели головешки, и Люси ими воспользовалась. Слабый свет едва озарял очертания спальни Саймона, но уже стало понятно, что хозяина здесь нет. Люси натянула вчерашнее платье и обернулась шалью - скрыть, что не смогла без помощи застегнуть его на спине. Потом сунула босые ноги в домашние туфли.
Не стоило удивляться, что муж исчез. С прошлой недели он завел привычку пропадать вечером, чтобы заявиться назад лишь ранним утром. Последние несколько дней его ночные вылазки участились. Иногда он являлся в ее покои донельзя усталый и пропахший табачным дымом и виски. Однако прежде Саймон не оставлял жену одну в постели, не после любовных утех, не после того, как заснул, сжимая ее в объятиях. А как муж ласкал Люси только несколько часов назад! Так жарко, так отчаянно, словно больше ему не выпадет подобное счастье. Люси даже стало немного не по себе. Не из-за страха, что Саймон способен причинить ей боль, но потому, что с ним она словно потеряла часть себя.
Люси поежилась.
Их комнаты находились на третьем этаже. Она проверила другую спальню и гостиную, потом спустилась вниз по лестнице. В библиотеке тоже было пусто. Люси высоко подняла свечу, но увидела лишь длинные мрачные тени среди рядов переплетенных книг. Окна дребезжали от завывающего снаружи ветра. Она вышла в коридор и задумалась, куда же еще направиться. В утреннюю гостиную? Весьма не похоже, чтобы супруг…
– Могу я чем-нибудь помочь, миледи?
Люси вздрогнула от похоронного тона Ньютона. Свеча опрокинулась на пол, и горячий воск обжег ступню.
– Нижайше прошу прощения, миледи.
Ньютон подобрал свечу и зажег ее от своей.
– Спасибо.
Люси взяла свечу и подняла повыше, чтобы видеть дворецкого.
Ньютон явно только что встал с постели. На лысой голове колпак, поверх ночной рубашки накинут старый сюртук, облегающий кругленький животик слуги. Она посмотрела вниз. На ногах у дворецкого были затейливые турецкие туфли с загнутыми носами. Люси потерла одной босой ступней о другую и пожалела, что не подумала о чулках.
– Чем могу служить, миледи? – вновь спросил Ньютон.
– Где лорд Иддесли?
Дворецкий отвел взгляд.
– Не могу сказать, миледи.
– Не можете или не хотите?
Он моргнул.
– И то, и другое.
Люси подняла брови, удивившись, что слуга не стал увиливать. Она внимательно вгляделась в лицо дворецкого. Отсутствуй Саймон из-за женщины, наверняка Ньютон выдумал бы какие-то оправдания во благо хозяина. Однако он этого не сделал. Люси ощутила, как отпустило плечи: до сего момента она даже не понимала, как сильно их свело.