ЗМЕЕНЫШ
Шрифт:
– Только Маугли говорить не умел, кажется, - припомнила Оксана.
– Или умел, но только на зверином языке? А кто твои родители?
– Мой отец - сталкер Мазай. Но… не настоящий.
– Как это?
– Он принес меня из леса, младенцем.
– Но откуда ты взялся в лесу?
Змееныш слегка пожал плечами. Они по-прежнему стояли рядом, его ладонь лежала на затылке Оксаны, другой рукой Змееныш держал ее за руку.
– Говорят, ты дружишь с мутантами?
– Она немного отстранилась.
– Ведь мутанты убивают людей, как ты можешь дружить с ними?
– Ты не понимаешь, - ответил
– Мутанты - дикие звери, зла они никому не желают, просто у них такая природа. Ведь люди их тоже убивают, правильно? Тогда почему ты не осуждаешь людей?
Оксана поразмыслила над этим и наконец нашла верный довод:
– Потому что я сама - человек! Значит, я на стороне людей, а не каких-то чудовищ.
Глядя ей в глаза, Змееныш сказал:
– Люди могут быть чудовищнее чудовищ, а чудовища человечнее людей.
– Но… - начала она и смолкла, не зная, что ответить на это.
– Это мне однажды сказал Мазай, - добавил Змееныш.
– А потом люди убили его.
Оксана молчала, прикусив губу, и Зона вокруг тоже молчала, лишь над головой тихо шелестели листья да еле слышно ухал вдали филин.
– А я живу в водокачке, - невпопад произнесла девушка.
– Моя комната напротив кабинета отца. Знаешь ее? Варвара мне рассказала, как ты сбежал когда-то - прямо по стене спустился. Это правда?
– Там легко можно слезть, если знать, за что держаться.
– А у меня не получилось, - огорченно сообщила девушка и потянула Змееныша к холму.
– Зато я нашла секретный лаз. Я тебе покажу, идем! Ну, чего стоишь? Тогда ты тоже сможешь ко мне приходить. Никто не увидит. Прямо в комнату!
Он секунду колебался, потом зашагал рядом с Оксаной, держа ее за руку.
3
Заточке и так не спалось, а тут еще полная луна выглянула из-за туч, и свет ее проник сквозь тусклое окошко. Порученец мрачно сел, скрипя раскладушкой.
Пол холодил босые ноги. Пошевелив пальцами, Заточка натянул штаны, носки и сапоги, накинул куртку поверх майки. Надо, что ли, посты проверить, раз все равно ни в одном глазу.
Колобок дрых на раскладушке под дверями Окса-ниной комнаты. Заточка остановился, прислушался - из комнаты не доносилось ни звука, - вздохнул и, спустившись по винтовой лестнице, вышел наружу.
Ноги сами понесли его к кухне. Порученец знал, что в холодильнике у Варвары всегда стоит бутылка водки - первичная анестезия, успокаивающее или снотворное, да мато ли что еще, на всякий случай. Он своим ключом отпер дверь, проскользнул внутрь, шагнул к холодильнику. Варвару завтра усмирит, а то ворчливая баба шум поднимет, но это будет завтра, а пока ему надо принять сто грамм, чтобы согреться перед обходом постов, - собственно, это и была настоящая причина, почему он поднялся. Ветер холодный дует, будто и не лето на дворе, а глубокая осень. Правда, что осенью, что зимой Заточка обходил посты без всякой водки, но ведь го было перед сном, а не посреди ночи, со сна же, с бессонницы то есть, как-то зябко…
Мысли его были бессвязные, Заточка забивал голову этими глупостями, чтобы не думать о девчонке. Ведь на самом деле посты ни при чем, ему просто
– Хы-ы… - Заточка, выдохнув, опрокинул в глотку целый стакан. Занюхал рукавом, посидел, бездумно глядя перед собой, закрутил пробку и поставил бутылку обратно в холодильник.
На улице, ежась под порывами ветра, подняв воротник, он побрел вдоль окружающей Лесной Дом стены, иногда окликая часовых.
Последний пост находился на крыше водокачки. Водка подействовала, глаза слипались, и Заточка хотел было лечь обратно на свою раскладушку, но чувство долга пересилило, и он все-таки выбрался наверх.
Закутанный в тулуп Филин сидел, нахохлившись, на табурете возле бордюра, клевал носом. Услышав за спиной скрежет открываемого люка, он резко повернулся, выставив пистолет.
– Это ты?
– Сталкер с облегчением опустил ствол.
– Блин! А я думал, кого среди ночи несет… Чего не спишь?
Не отвечая, Заточка прошелся по крыше, посматривая по сторонам. Бледной лентой вилась по склону грунтовая дорога, песок отблескивал в свете луны. Потом туча закрыла ее, холм погрузился в тень, только на севере у подножия вспыхивали отблески жарки. После последнего выброса аномалии высыпали, как грибы после дождя, к Лесному Дому подбираются, хотя обычно в этом месте их мало, а если и появится что - быстро исчезает. Надо будет сказать сталкерам…
Заточка протер глаза, уставился на жарку. В неровном свете он заметил силуэт. Рука сама потянулась к пистолету - но остановилась на полпути. Порученец напрягся, громко сглотнул. Силуэт казался знакомым. Да это же… Не может быть! Как она могла туда попасть? И какого кровососа девчонка делает ночью в Зоне?!
Ответ появился быстро. В отблесках аномалии порученец заметил второй силуэт, появившийся из леса. Не сразу узнал его - а когда узнал, Заточку как кипятком обдало. Вышедший из леса Змееныш взял Оксану за руку, и порученец скрипнул зубами. Мозаика сложилась! И Оксанино спокойствие, и покладистость, и почему она спит почти до обеда, и ее равнодушие…
Заточка с разворота ударил Филина по уху.
– Ты чё?!
– Часовой едва не навернулся с табурета.
– Куда смотришь, урод?!
– Заточка схватил его за воротник и указал вниз, в сторону жарки, от которой два силуэта поднимались по холму.
– Так чего?
– удивился Филин.
– Дело молодое, они тут каждую ночь…
– И ты ничего не сказал?!!
– Заточка схватился за сердце.
– Ну, я думал, Слон знает, раз отпускает дочку… - Филин с изумлением и испугом глядел на порученца.
– Ты чё, Заточка? Что с тобой, ты весь с лица спал. Может, дока позвать?
Весь мир перевернулся в глазах Заточки, дыхание прервалось. Потом перед глазами возникло взволнованное лицо часового. Заточка оттолкнул это лицо пятерней и шагнул к люку, шатаясь. Сердце выбивало барабанную дробь, воздух застревал в горле. Едва не свалившись с лестницы, он пересек коридор и ворвался в комнату хозяина, забыв постучать.
Слон полулежал, откинувшись на подушки, в майке и подштанниках, с карандашом в руках - проверял расходные книги. Когда встрепанный помощник навис над ним, Большой Хозяин в первый миг подумал, что тот спятил. Лицо белое, губы трясутся, красные глаза слезятся…