Злые стволы
Шрифт:
Генерал Федоров молчал. Словно провинившийся школьник перед директором школы. И смотрел на пышный начальственный ковер. На котором его уже полчаса куда только можно… воспитывали.
— Ладно, хватит мне взглядом дырку в ковре сверлить. Докладывай результаты.
Ну вот и подошли к самому неприятному. Потому что докладывать было нечего.
— Мы провели оперативную и следственную разработку так называемого «северного следа» и пришли к выводу, что он организовывался противником в качестве, если так можно выразиться, ложного плацдарма, с целью отвлечения внимания от основного направления…
— Ты
— Так!
— Ну вот и не вертись, как гимназистка под юнкером. Зря, выходит, ямы копал?
— Нельзя сказать, что совсем зря. Отрицательный результат, он тоже…
— Зря! Всю армию насмешил, меня подставил, а результат с гулькин хрен! Что теперь делать думаешь?
— Искать!
— Что искать?
— То, что потерял!
Генерал Федоров развернул папку текущих мероприятий.
— Во-первых, развернуть поиск всех бывших работников отдела. Через адресные столы, родственников, друзей, сослуживцев установить их нынешнее место жительства, работы. Отследить контакты. При необходимости привлечь Министерство внутренних дел, объявить всероссийский розыск. Во-вторых…
— Ладно. Давай так, генерал, действуй по своему усмотрению. Ты напортачил, тебе и исправлять. Я тебя прикрою. В последний раз прикрою. Перетряхни все, что можешь перетряхнуть, но результат выдай. Нам теперь ту твою прореху можно только неоспоримыми успехами залатать. Только полной и безоговорочной победой. Справишься — честь тебе и слава. Нет — сам отдуваться будешь. Причем по самой полной программе. Вплоть до перевода в гражданские сторожа! Уж не взыщи. Ты сам эту кашу заварил, сам ее солью да перцем заправил! Самому и лопать! Кто-то должен отвечать за котлованные работы. Понял?
— Понял! Если понадобится — отвечу!
— Отвечу… У тебя в случае чего один ответ, как у того попавшего под трибунал военного преступника — «Я исполнял приказ вышестоящего командования». А то начальство в хвост и гриву! Ты скажи, хотя бы уверен в успехе?
— Нет, — честно признался генерал Федоров. — Теперь уже нет.
— Ладно, иди работай. И постарайся выбраться из этого дерьма сухим. И заодно всех нас вытащить! Пока мы по твоей милости в том самом не утопли. Ступай, шахтер хренов! Выкопал яму… Для всех для нас. Ступай с глаз долой…
Генерал Федоров повернулся и пошел по ковру к двери.
Нехорошо все это как-то вышло. И яма, и войска, и прапорщик. И разговор этот с начальством. Боком все вышло.
Верно говорит новомодная армейская пословица — инициатива наказуема!
Глава 50
— Как у вас тут?
— Все в порядке, товарищ полковник! Живем, занимаемся боевой и политической.
— Политической?
— Ну, в смысле воспитательной.
Политико-воспитательная работа у разведчиков всегда велась по единой и раз и навсегда устоявшейся формуле — исполнение приказа вышестоящего начальства есть честь и доблесть, неисполнение — позор и бесчестье. Все остальное дело твоего начальника. Тебе приказали —
— Как показатели?
— Вошли в нормативы. Общая физическая, маскировка, плавание, рукопашка… Чуть хуже со стрельбой. Нет нормально оборудованного тира, и с боеприпасами напряженка. Приходится отрабатывать лишь самые основные приемы. Ну и, конечно, все, что касается взаимодействия с транспортом.
— Да, у вас тут не покатаешься…
— Зато набегаешься. Кроссы по пересеченной они теперь бегают, как лоси.
— А как груз?
— Груз складирован в надежном месте. Замаскирован. Поставлен на сигнализацию, охраняется постоянным нарядом.
— Ну-ка пошли посмотрим.
— Вы все равно ничего не увидите, товарищ полковник.
— А вдруг увижу? Пошли поглядим. Офицеры вышли из штабной землянки и пошли на окраину лагеря.
— Здесь, — сказал командир лагеря. Зубанов внимательно огляделся. Поляна, подступающие со всех сторон ели, нетронутый травостой.
— Точно здесь?
— Ну что, я вас обманывать буду?
— Тогда молодцы. Давай показывай. Командир задрал голову и свистнул. Сверху ему ответил точно такой же свист.
— Вон он сидит. В развилке между двумя вершинками.
— Где?
— Да вон, вон.
На ближайшей к поляне ели качнулись ветки, и от ствола отделилась утыканная еловыми лапами фигура. В тяжелом, с бронещитком шлеме.
— Он видит всех — его никто, — объяснил командир. — У него автомат, гранаты, полное бронеоблачение. Минут пять он продержится при любом раскладе. По-настоящему ему опасен только прицельный выстрел из гранатомета. Стрелковое оружие броня выдержит. Ну а пока он ведет бой, подоспеет тревожная группа. Ей здесь минута хода. Кроме того, подходы обложены сигнальными датчиками.
— А если собаки?
— Собаки ничего не учуют. Местность обработана специальными аэрозолями. Вход практически не открывается, так что следов там нет.
— Ну что, идем дальше?
— Пошли.
Командир подошел к лесному завалу, состоящему из гнилых, поросших мхом стволов, отодвинул одну валежину, просунул в глубину руку, повозился несколько секунд.
— Сейчас на пульт пройдет подтверждение, они сверят пароль и откроют замок.
Внутри завала что-то щелкнуло. Командир отошел на два шага и легко откинул вросший корнями в землю пень. Под пнем была бронеплита с кодовым замком.
— Код знаем только я и мой заместитель, — сказал командир.
— И я, — добавил Зубанов.
Замок был простой, любой более-менее опытный «медвежатник» смог бы его вскрыть в два счета с помощью ручной дрели и отмычек. Но замок и не должен был быть сложным. Он предназначался не для посторонних, для своих, которые захотели бы полюбопытствовать, что скрывается за потайной дверцей. Чужих стерег неизвлекаемый минный заряд, который срабатывал через минуту после того, как открывалась дверца или нарушалась герметичность крыши. Минута отводилась на то, чтобы проникший в помещение человек выключил скрытый рубильник. Если он не знал о его местонахождении и о том, как его следует выключать, он неизбежно взлетал на воздух вместе с хранимым в подземном бункере грузом.