Злые стволы

Ильин Андрей

— Вот черт! — расстраивалась противная сторона.

Все роняли костяшки в центр и дружно перемешивали их.

— Если бы ты, Федя, не отдуплился, я бы…

— Как же я мог не отдуплиться, если у меня на руках были…

Постепенно полковник втянулся в игру. В ней присутствовало то, с чем он сталкивался на своей бывшей работе: определенная математическая логика выпадения и взаимоотношения случайностей, азарт победы, психологическое противостояние с противником. Здесь тоже побеждал тот, кто умел просчитывать на

два-три хода вперед свои и чужие возможности. Полковник это делать умел и стал выигрывать.

— Что же ты, Степаныч, говорил, что никогда в жизни костяшек в руках не держал? — возмущались партнеры по игре.

— Ну честное слово, мужики! Сам не знал, что вдруг такой талант прорежется.

— Что, съели? — торжествовал очередную победу постоянный партнер Григория Степановича и загонял проигравшую сторону под стол.

А после шел домой, в свою холостяцкую съемную квартиру, где строчил очередной рапорт о том, что: объект с… до… играл в домино… За время наблюдения ни с кем посторонним не встречался… Ни о чем конкретном не разговаривал… После игры отбыл к себе и до вечера того же дня из своей квартиры не выходил…

Вечером Григорий Степанович отправлялся за очередной, уже второй по счету, бутылочкой. Одной ему уже не хватало…

Глава 17

Далеко в сибирской тайге несколько туристов-энтузиастов начали рекордный водный сплав по системе малых, впадающих в Енисей, рек. Таким маршрутом до них еще никто не ходил. Они были первыми.

Путешествие проходило без особых приключений, если не считать нескольких встреч с медведями, дюжины переворотов на порогах и утраты в результате тех переворотов части снаряжения и запасов питания.

Лишившись снаряжения, туристы с маршрута не сошли. Просто вместо палаток и теплых спальников стали спать под открытым небом, на подстеленных ветках, укрываясь теми же ветками, а вместо тушенки и сухарей питаться дарами природы. Любопытных медведей туристы отгоняли командными окриками и длинными, вырезанными из веток рогатинами. Одного, подобравшегося слишком близко, заломали в ходе короткой рукопашной схватки.

В конечной точке сплава туристы проставили печать сельсовета в маршрутной книжке, привели себя в порядок, побрились, помылись в бане и даже сходили в сельмаг.

Истосковавшаяся от отсутствия культурного досуга местная молодежь, взревновав своих девок к высоким, мускулистым и красивым, как на подбор, городским кавалерам, решила проучить их, подкараулив в ближних к околице кустах. Численный перевес был на стороне нападавших. Вооружение также разнилось — у одних кулаки и ноги в кедах, у других тележные оглобли и обрезки металлических труб.

— Вы чего нашим девкам глазки строите? — поинтересовался, зыркая по сторонам и поплевывая шелухой семечек себе на ботинки, бригадир местной братвы. — Вам че, своих

мало?

— Ну что вы, ребята. Мы ничего такого. Мы вообще здесь случайно.

— А за случайно знаешь че бывает?

— Ну извините, если что не так. Мы люди не местные, — еще раз извинились туристы, на всякий случай разворачиваясь по сторонам. — Готовы компенсировать обиду в этиловом эквиваленте.

— Чего? В каком эквиваленте? Слышь, Васек, они еще издеваются.

Хулиганы придвинулись, выставив вперед колы.

— Двое справа. Двое слева. Я центр. Толя — тыл и страховка, — тихо скомандовал один из туристов. — Режим щадящий.

В том, что произошло дальше, деревенские хулиганы разобраться ни сразу, на месте, ни впоследствии не смогли. Хотя свободным временем для воспоминаний располагали — от месяца до трех, в зависимости от тяжести полученных травм.

— Ты чего его не бил?

— Я бил.

— А чего не попал?

— Я попал.

— А чего ж он жив остался?

— А он руку подставил.

— И что?

— Сломал.

— Чего?

— Оглоблю.

— Ну?!

— Вот те и ну!

— И мне сломали.

— Оглоблю?

— Не. Ногу и руку в двух местах.

— Вот суки…

Заявление в милицию туристы подавать не стали и той же ночью покинули поселок.

— Хорошо, что смотались. Повезло им, — авторитетно заявили деревенские хулиганы, грозя в пустоту гипсовыми культями. — А то бы мы им…

В ближайшем к негостеприимной деревне населенном пункте туристы послали по известному им адресу телеграмму: «Путешествие успешно завершено. Возвращаемся домой. Места очень понравились».

Глава 18

Верно говорил в свое время Иосиф Виссарионович — кадры решают все. В том числе и оперативные ребусы.

«Главный опер» ГРУ закрыл последнюю папку из отобранных им ранее личных дел. И поднял трубку внутреннего телефона.

— Вызовите-ка ко мне Иванова. Нет, не майора. Прапорщика. Того, который по оружию.

— На какое время вызвать?

— На теперешнее.

— Но у вас через полчаса встреча.

— Отнесите встречу. Скажите, что генерала нет. Что у него на почве частых застолий случился ураганный понос. Может, в конце концов, у генерала случиться понос? Или он не человек?

Прапорщик Иванов прибыл через четверть часа. Генерал чуть не минуту пристально смотрел в лицо впавшего в паралич субординации прапорщика, пока тот не начал переминаться с ноги на ногу.

— Что ж ты молчал, Иванов?

— О чем?

— О том, что у тебя брат какой-то там большой водолаз на Тихоокеанском флоте. Так это?

— Не совсем. То есть не совсем водолаз. Он заведует техническим обеспечением аварийно-спасательной подводной службы.

— Как понять спасательной? Пляжный ОСВОД, что ли? Что они делают-то?