Злые куклы
Шрифт:
Телефон зазвонил не вовремя, прервав его размышления. Петров вздрогнул и, перешагнув через собранные для жены вещи, схватил трубку…
— Записываю, — рявкнул он, думая огорошить шантажиста.
— Давай записывай. Дружинник. Податель сего, опер безрогий. Вторую из твоих — грохнули, — заскрипел Буцефал раздраженно и немного вызывающе.
— Как? — поперхнулся Петров.
— Изобретательно, — хмыкнул Буцефал. — С помощью электробытового прибора.
— Что ты мелешь? — обиделся Петров, которому в данной ситуации совсем не улыбалось выступать в роли записного клоуна районного отделения. — Какую вторую?
— Теперь — две. Езжай на место. И прошу, если там есть хоть малейшая возможность истолковать как несчастный случай, сделай именно так.
— Если на клетке с тигром ты увидишь надпись «Лев», не верь глазам своим. Ты о чем это меня предупреждаешь? — совсем разнервничался Петров. — Где моя Елена? Что происходит?
— Умерла Дарья Матвеева-Глебова. Жена того, с сейфом, который ты так и не удосужился открыть…
— А Лена? — осторожно спросил Петров.
— А Лена — еще жива, — медленно, толково, по-детсадовски заговорил Буцефал. — Лена, если ты имеешь в виду свою жену, звонила и сказала, что немного задержится у подруги. Удивилась, между прочим, что ты не на работе. В общем, встречаемся на месте. Через полчаса, радость моя. — Буцефал развеселился и счел разговор оконченным.
Петров осторожно присел на кровать, стараясь не мять покрывало. При обычном хаосе в их квартире, который почему-то никого не раздражал, покрывало в спальне было святыней, олицетворявшей чистоту семейных отношений. Оно всегда было таким стерильным, Лена требовала, чтобы к нему лишний раз не прикасались. О порядке в квартире она судила по тому, достаточно ли безупречны на нем складки.
Итак, Даша… Даша, не сорвавшаяся с балкона. Получившая записку от его несравненной жены… И кого теперь арестовывать? Мужа Кирилла, который одинаково тесно общался с обеими женщинами? Или собственную супругу, которая весьма интенсивно с ними переписывалась?
Через полчаса Кузьма Григорьевич уже был в квартире погибшей. Кроме него и Буцефала, по дому сновали родственники: Кирилл, юная леди по имени Лариса и старая леди по имени Марья Павловна. Все они были связаны узами крови друг с другом, но не с покойной. Все они были напряжены, но не сказать чтобы очень расстроены.
— Ну что? — Петров-Водкин по-свойски хлопнул Кирилла по плечу. — Не удалось с балкона сбросить, так ты ее утопить решил?
— Ты дурак? — сжав кулаки, спросил Кирилл.
— Нет, я при исполнении. Ты где был весь этот день? Давай-ка, дружище, поминутный график. И чем быстрее, тем лучше…
— И все-таки это несчастный случай, — вздохнул Буцефал. — Смотри: набрала ванну, решила поваляться и тут же посушить голову. Рука мыльная, не удержала. Фен свалился, вот тебе и электрошок. Элементарно. А по поводу алиби — пусть пишут. Это полезно. Кто нашел-то даму в пене? — Буцефал презрительно оглядел родственников, чуть задержавшись взглядом на Ларисе, которая икала не переставая.
— Заткнись, — предложил напарнику Петров. — Ты сам бы стал сушить волосы, сидя в воде?
— У меня волос уже нет, так что не надо о грустном… Не подкалывай, кто нашел-то?
— Я уже рассказывала, — сухо сказала старая леди, голос которой вдруг выдал в ней заслуженную продавщицу или опытную кляузницу. — Я приехала навестить внучку и привезти немного солений… Даша была в ванне, вода в ней уже остыла. Я ничего
— Соседей опрашивать будем? — спросил Буцефал, уныло глядя на Петрова. Тот, встав на корточки, медленно полз по небольшому отростку, в котором располагались «службы», в рекламных объявлениях именуемые «смежными и отдельными». — Ты куда, Кузя?
— Пудра, — отрывисто сообщил Кузьма Григорьевич. — Пудра… — Он лизнул палец, которым только что провел по линолеуму. — Пудра косметическая, наверное, импортная. Девушки, это вы рассыпали?..
— Я никогда в жизни не позволяла себе пользоваться этими дешевыми приманками для дураков. — Марья Павловна гордо подняла голову и нахмурила чуть сросшиеся брови.
— Это видно, — успокоил ее Кузьма Григорьевич. — Но вы не волнуйтесь, моя жена, — тут его сердце болезненно сжалось, — моя жена тоже красится только на выход. Так что к ужасам натуральной красоты я привык… Вполне… А вы, девушка? — Лариса снова икнула и посмотрела на Кузьму пустыми, но все же испуганными глазами. — Тоже нет? Тогда вы будете как бабушка… Так я в сумочке посмотрю? — Петров-Водкин вырвал из дрожащих рук девушки небольшой кошелечек на веревке и с удивлением извлек из него пудреницу. — О, ваша цела… Значит, рассыпана хозяйкина… Что же это она так неаккуратно за феном потянулась? Хотя моя жена, не при посторонних будет сказано, а мы все свои, такая засранка, что у нас бывает на полу не только пудра, но и манная каша.
— Даша была чистюлей, — процедил Кирилл. — А ты уже допросился. Сейчас приедет Глебов, и мы вас отсюда…
— Чистюлей? Тогда — непонятно… Совсем непонятно. Понимаете, пудру, ее очень трудно отмыть. Она такая жирная и рассыпчатая, что… Или у вас была приходящая домработница? У кого еще были ключи от квартиры?
— Пошел вон, — взвизгнул Кирилл. — Вон отсюда, ментяра поганый…
Петров-Водкин встал с колен и отряхнул штаны, он виновато обвел взглядом всех присутствующих и уныло поплелся к двери.
— Всех — на подписку о невыезде! — вдруг ни с того ни сего рявкнул Буцефал. — Ишь, народ. У них баба померла, так хоть слезу бы для приличия проронили. Всех, кому сказал!
Девушка по имени Лариса в момент перестала икать и посмотрела на Буцефала с каким-то странным, недетским уважением.
— Она, — Кирилл кивнул на дочь, — недееспособна. Так что…
— Там разберемся! Распустились…
Петров-Водкин тихо вернулся в ванную комнату. Он очень жалел, что тело уже увезли. Ему просто важно было самому увидеть, как это… Как это — купаться, сушиться, разбрасывать пудру?..
— Должны быть следы мокрых мыльных ног… — пробормотал он, снова становясь на четвереньки. — Надо вызывать криминалиста.
— Он уже был, — поджав губы, сообщила Марья Павловна. — И он, к слову сказать, не позволял себе так унижать пострадавших.
Удивительно, она говорила умные, правильные слова. Она четко выстраивала эти слова в предложения. Но в ушах Петрова все они — слова и предложения — звучали вороньим криком: «Больше не занимайте, на всех не хватит!»
— А если она сначала включила фен, а потом влезла в ванну? — Воинственный пыл, разгоревшийся было из-за оскорбления чести мундира, тихо вышел из Кузиного напарника. Он нервно поглядывал то на часы, то на стремительно уходящий за окном день.