Злые куклы
Шрифт:
Тогда за нее неожиданно вступилась Марья Павловна:
— Не надо форсировать, Виктор Федорович. Не надо. Дело молодое. Когда счастливы родители, счастливы и дети. Пусть… Вы не вмешивайтесь пока… Я чувствую, все будет хорошо… Даша — веселая. С Дашей нашей девочке будет лучше. Лучше, уверяю вас. Чем по врачам таскать, лучше пусть Дашенька ее к делу пристроит. И будет у нее хлеб.
— Марья Павловна, — обиделся Глебов. — У нашей внучки всегда будет хлеб. Вы меня поняли?
Даша дрожала как осиновый лист. Ей было уже тридцать три года… И никаких перспектив. Ни в работе, ни в личной жизни. Патлатая, диссидентствующая на кухнях богема, случайные мальчики в трамвайчиках, трудный
— И все же, Виктор Федорович, мы должны помнить о том, что Даша…
— Я помню. Я все помню… — жестко отрезал Глебов и со значением посмотрел на Дашу. — И все знаю.
Он не мог знать всего… Про Дашу — не мог. Маленькая Лялечка ковыляла по проселочной дороге, быстро переставляла кривые ножки, сосредоточенно вглядываясь в то, что неподвижно лежало впереди. Когда Лялечка увидела мать, то именно Даша, прятавшаяся в кустах, кинулась к ней, схватила девчушку за руку и потащила с собой — превратила все в игру, в сказку, в веночки-цветочки… Лялечка заходилась в визге, минутами отвлекаясь на жалкий лепет, которым Даша пыталась ее успокоить. Потом опять орала. Весь тот страшный день Даша таскала девочку с собой. До тех пор, пока та не провалилась в нервный, неспокойный сон прямо на Дашином плече.
— Хорошо, — сказал Глебов. — Мы помним. Пусть это будет нашей платой. — И снова посмотрел на нее со значением.
В тот день, когда судьба Даши была решена, она зачем-то прибежала к Жанне и, лихо хлопнув стакан водки, заикаясь, пробормотала:
— Он знает, Жанна, он все знает.
— Причем давно, — подтвердила подруга, собирая Лялины вещи.
— Но как мы…
— Теперь вы. — Жанна холодно улыбнулась. — Теперь вы. Но Лариса будет ко мне приходить. Это — условие. Все остальное — без меня. — Она помолчала. — Может быть, Дашуня, ты действительно оказала мне услугу…
— Значит, мы будем опять дружить? — всхлипнула Даша.
— А не боишься? — Жанна задорно улыбнулась и выпятила вперед не очень значительную грудь.
— А я и так знаю, что любит он тебя, и только тебя…
— Никого, — уточнила Жанна.
— А ты о чем? — Даша тоже улыбнулась и подумала, что только она со своим умением и талантом способна сохранить и подругу, и ее мужа в полном своем распоряжении. Да, она была мастерицей выстраивать отношения. Правда, длились они не очень долго. Через полгода вместе с Жанной Даша обмывала первую очевидную измену Кирилла…
И вдруг снова накатил мрак. Изнутри подымались липкие черви — воспоминания, медленно, очень медленно они росли, расползались и подступали к горлу. Стало совсем невозможно дышать. Еще минута-другая — и все. Она окаменеет и превратится в ничто, не сможет больше сопротивляться.
«Вы от Глебова?»
— Пусти, ублюдок! Пусти! — Даша что есть сил заколотила в дверь. — Пусти, я Жанне все скажу. Все. Что ты с Глебовым. Что ты — подосланный. Что ты — пришел… чтобы… Пришел…
Она обмякла, но после вспышки ей стало легче. Присела на корточки и прислушалась. Медленные шаги по коридору, такие же тихие, но неизбежные, как ее страх. А может быть, Жанна?.. Даша открыла сумку и пересчитала наличные деньги… До ста долларов немного не хватало. Но если по официальному курсу,
— Открывай, — сказала она почти шепотом. — Открывай и отрабатывай.
Дверь распахнулась тотчас. Вячеслав держал в руках купюры и презрительно улыбался.
— Раздевайся, — потребовала Даша, стараясь протиснуться к выходу из квартиры.
— А ты душ приняла? — Мальчик двинулся на нее и прижал к стене.
— Я садомазохизм не заказывала, — пробормотала она, понимая, что все они почему-то оказались в ловушке. В ловушке, подстроенной Глебовым.
— Угу, — хмыкнул он и посмотрел на часы. — Жаль, времени мало. Потому что ты, я вижу, — старушка-веселушка. В другой раз. — Он бросил деньги на пол и оставил Дашу в одиночестве.
— Я могу идти? — пискнула она.
— Сейчас Жанна придет! — крикнул он. — Ты разве не хочешь повидать ее?
Что-то бредовое, нестройное, бессвязное стало копошиться в Дашином мозгу. Вячеслав — проститутка? Жанна — сутенер? Фирма принадлежит Глебову? Или это последняя любовь на закате лет? А у него тогда что? И почему он так ведет себя с ней? Что он знает от Жанки?
— Я останусь, — решительно сказала Даша. — И не посягаю… Или знаешь что — вот адрес, если ты, если вы… Ну, понимаешь… Это так в духе времени, что я не могу не попробовать. Ты приходи… Ко мне. Или это дороже?
Он повернулся к Даше и вдруг положил руку ей на плечо. Механически, жестко обнял. Как бы пробуя ее на ощупь. Прикидывая, стоит ли…
— В духе времени? — переспросил он.
— Да, вы такая молодежь, что даже страшно становится.
— Взаимно. — Он широко улыбнулся и убрал руку. — Так что передать Жанне?
— А мы будем совершать подлость? — доверчиво улыбнулась Даша и подумала, что если снова уведет у нее любимого, то не произойдет ничего такого, ну… где-то с полгода-год вход ей будет заказан. Ей захотелось, чтобы этот мальчик задержался в ее жизни надолго. Насколько хватит глебовских денег. Это было очень заманчиво. Не продаваться, а покупать. Покупать тогда, когда сама желаешь… Но Жанна… Но Афина… Но труп на дороге… Она, Даша, больше не может носить в себе столько. Жанна должна понять. Обязательно — понять. Надо все выяснить… Про эти ключевые слова. Жанна должна понять и…
— Я оставлю записку. — Даша тряхнула длинными волосами, она точно знала, что очень хороша собой. Мальчик улыбался и смотрел на нее голодным взглядом. Он опасный — и это тоже должна понимать Жанна. Даша быстро выплеснула на бумагу все те обрывки фраз, которые целый день болтались в голове. Она хотела разобраться. Уточнить только одну фразу, потому что, кроме Жанны, этого никто не мог сделать… Но не решилась. — Я приму душ у себя. А ты подумай — если не сегодня, значит, никогда.
— Договорились, — спокойно сказал Вячеслав и щелкнул замком входной двери.
Даша выскочила на улицу и впервые за этот день почувствовала себя свободной. Она знала, что легкость эта продлится недолго… Но собиралась воспользоваться ею на всю катушку.
В ее родной кооперативной квартире было тихо. Вещи аккуратно, по законам целесообразности стояли на своих местах. Об утреннем скандале ничто не напоминало. Даша прыснула в кулачок, во всех подробностях представив себе, как она выглядела этим утром и как, должно быть, повеселила дворовую публику.
— Хорошо, — сказала она спокойным, уверенным голосом и быстро сняла трубку зазвонившего телефона.