Злой
Шрифт:
Прорвавшись сквозь паутину, они некоторое время неслись вперед, словно по инерции. Но вдруг остановились как вкопанные: на пути возникло новое препятствие.
— Чтоб я сдох! — тяжело выдохнул Шон.
Посмотреть было на что: в скупом свете фонаря лоснилась огромная мембрана, целиком перетянувшая срез туннеля. Она ощутимо пульсировала, что-то «с той стороны» касалось ее, чуть продавливало, двигалось. Это было одновременно отвратительное — и потрясающее зрелище.
— Это… это что такое?! — зарычал Шон. — Когда оно успело захватить туннели?!
— Оно
— Что я должен понять?! — Шон с ненавистью сплюнул, поправил в креплениях пулемет.
— Чем бы оно ни было — оно решило, что сейчас — самое время.
— Время для чего?! — заорал Шон.
Его просто трясло. Сказывались, наверное, и усталость, и отвращение, и страх — страх, в котором этот боец никогда не решился бы признаться. Страх того, что мир изменился — и теперь придется учить новые правила, по которым не всегда побеждает восьмиствольный пулемет Гатлинга.
— Для размножения, — спокойно произнес Злой. — Я думаю, это — кокон.
Он приблизился, внимательно осмотрел препятствие, провел по пленке пальцем. На нем осталась густая жирная субстанция. Кожу на пальце неприятно защипало, и Злой вытер его о стену.
Мембрана выглядела довольно прочной. Кто же мог скрываться за ней? На этот раз внутренние подсказки действовали слабо — словно вокруг были помехи, как магнитные бури для радиоволн.
— Отойдем подальше, — решил Злой.
Шон не стал спорить — попятился, примериваясь, как бы разнести эту пульсирующую дрянь.
Коротко плюнул пулемет — и из-за прорванной мембраны хлынула густая пенная жидкость. Тошнотворная вонь заполнила пространство. Под ноги Злому вынесло блестящий мокрый человеческий череп.
И тут же снова загрохотал пулемет: Шон вовремя заметил стремительного врага. Мерзкий гибрид змеи и паразитического червя, с десяток особей разом, каждая толщиной с бревно — все это огромным клубком вывалилось из-за мембраны и разом кинулось на людей.
Желтая жижа, заменяющая тварям кровь, брызнула на стены, заливая их яркими, режущими глаз, чуть ли не люминесцентными красками. Шон орал — и высаживал потоки разрывных пуль в этот шипящий отвратительный клубок, пока наконец все не стихло.
Некоторое время напарники стояли молча, ошалело вслушиваясь в звенящую тишину.
— Смотри, — Злой, словно мяч, отправил Шону череп. — Там этого добра достаточно.
Они подошли ближе. Внутри разорванного кокона, в густой липкой жидкости, в разводах желтой крови, плавали полупереваренные человеческие тела. Большинство — в знакомой форме ВБ.
— Похоже, эти твари не чтут субординацию, — с отвращением процедил Шон.
— Этих ребят просто бросили вперед — затыкать дыры в обороне, — тихо сказал Злой. — Как пушечное мясо…
— Какое там — пушечное, — скривился Шон. — Самое обыкновенное мясо…
Они прошли по щиколотку в жидкости, что была то ли водами гигантского «плода», то ли желудочным соком. В разъеденные
Прошли шагов пятьдесят. Где-то за поворотом должен был быть выход в магистральный туннель.
— Тихо! — подняв руку, шепнул Злой: ему послышалось за спиной зловещее цоканье чьих-то быстрых когтистых лап. Остановился, прислушался к ощущениям. — Наверное, показалось…
Опасность, однако, пришла не со спины, а с точностью до наоборот. И на этот раз особого чутья не требовалось, чтобы разглядеть в полумраке множество пар сверкающих желтых глаз.
Это были гиены. Точнее, то, что сотворил активный мутаген с этим и без того не очень-то приятным зверем. Эти экземпляры были крупнее, сильнее и несравненно агрессивнее. Было в них что-то от хищных насекомых. И они не лаяли, не издавали отвратительные, похожие на смех звуки — как те, африканские падальщики. Они нападали молча.
Шону не потребовалось много времени на подготовку. Миг — и очередь срезала сразу две злобные особи. И тут же пулемет заткнулся, словно поперхнулся последней гильзой.
Все — боекомплект кончился.
— А-а! — отбросив бесполезное оружие, отчаянно заорал Шон и выхватил из ножен на бедре огромный армейский нож.
Злой открыл беглый огонь из пистолета. Стрелял он не так хорошо, как напарник, и на одну-единственную тварь у него ушла вся обойма. Единственным его оружием теперь оставалась мысль.
Но требовалось время, чтобы настроиться. Хищники времени не дали — бросившись на них молниеносно, всем скопом.
Это была стопроцентная гибель: один нож и пара слабых рук — финал предрешен. Шон отчаянно махал лезвием перед клацающей пенной пастью, что примеривалась откусить ему руку. И когда Злой почувствовал чье-то присутствие сзади — то приготовился с легкостью принять смерть.
Однако у смерти были свои планы.
Отбросив его в сторону мощным ударом, в гущу свалки рухнуло что-то большое, тяжелое и невероятно свирепое. Оглушительный визг поведал о мгновенной смерти одного из членов стаи, об ужасе оставшихся в живых. Разорванное пополам тело гиены полетело к стене. Мощная лапа прижала к бетону следующую жертву.
Стая злобных монстров потеряла цельность. Это было спасение — и спасение более чем неожиданное. Лежа на бетоне спиной к стене, Злой не мог поверить своим глазам.
Не удержавшись, он хрипло рассмеялся.
В отличие от Шона, который отчаянно вжался в противоположную стену и, размахивая ножом, орал, срывая голос:
— Не подходи, сука!!! Отвали от меня, животное!
— Спокойно, Цербер! — крикнул Злой. — Это со мной.
2
Теперь они шли по широкому магистральному туннелю. Время от времени им встречались какие-то растерзанные останки, по которым трудно было определить — человек это или животное. Живых монстров пока не наблюдалось — если, конечно, не считать Цербера.