Злой
Шрифт:
…Это было одним из сильнейших детских впечатлений: вместе с классом он отправился в сафари-парк. Тогда впервые появились эти парки, где свирепые хищники спокойно разгуливали среди посетителей, где не было защитных сеток и специально оборудованных автомобилей. Конечно, организаторы не сошли с ума: просто парк был организован передовой генно-инженерной лабораторией. У леопардов, львов и тигров были удалены гены природной агрессии. По сути, это были мутанты, не способные выжить в дикой природе и охотно берущие пищу из рук посетителей.
Помнится, мальчишки просто пищали от восторга, трепля за уши
И только Ник остался стоять разинув рот перед огромными мониторами, на которых струились непонятные символы и цифры — то, что в действительности и было теми зверями, блуждающими среди людей. Ему сдержанно улыбались сотрудники в легкой белой униформе, а он просто не мог поверить, что несколько отточенных движений по виртуальной клавиатуре делают свирепого и беспощадного — добрым и ласковым. И в голову полезли глупые мысли: а можно ли так же, нажатием нескольких клавиш, сделаться умнее, сильнее всех? Можно ли ввести секретный код — и больше не ходить в школу, — ведь он сразу будет все знать! А можно набрать такую комбинацию, чтобы стать совсем необычным — вроде супергероя из комиксов?
Все это осталось в прошлом и должно было забыться, как забываются детские ощущения. Но Ник не забыл. И обстановка лабораторий по-прежнему вызывала в нем подсознательный трепет, иллюзию того, что здесь своими руками можно сотворить чудо. Может, оттого он так любит свою работу?
Ник вышел в центр лаборатории. Здесь громоздилось нечто большое, прикрытое запылившимся пластиковым чехлом. Пыль в лаборатории? Очень странно. Ник стянул чехол, и тот опал вздувшимся парусом.
— Какого… — невольно отпрянув, ахнул Ник.
Под чехлом оказалась объемная прозрачная емкость с консервантом. И там, в глубине, плавало нечто жуткое. Огромное, шевелящееся, бьющееся в стекло жесткими муравьиными жвалами.
— Чем они тут занимаются?! — недоуменно пробормотал Ник. В голове лихорадочно шуршала картотека вариантов.
Никаких вводных не было. В лабораториях биохимии, да и в любых местах, куда его мог определить отдел кадров, такого попросту быть не могло!
Тварь, очевидно, заметила его большими фасеточными глазами — и яростно бросилась на стекло, словно стремясь пробить его и вцепиться человеку в глотку. Он готов был поклясться: ни в одном каталоге существующих на Земле видов таких монстров быть не может.
Ник спешно покинул лабораторию. Свет за спиной погас, и он отправился дальше по коридору, лихорадочно пытаясь сообразить, куда же в действительности он попал и что, черт возьми, это значит?!
Под ногами знакомо зашуршало: Ник нагнулся и поднял пакет из-под чипсов. Нахмурился, сложил, засунул в карман. Странное здесь все-таки отношение к стерильности: пыль, мусор… Или он просто не добрался до активно действующих лабораторий?
Коридор вывел в большой зал, от которого лучами расходились в стороны пять аналогичных
И обильные подтеки засохшей крови.
— Что за черт… — Ник нервно сглотнул.
Ему стало не по себе. Он обернулся, окинул взглядом зал. Мягкие диваны, столики с журналами, засохшие растения в кадках… Под одним из столиков валялась раздавленная пивная банка.
Ник перевел взгляд чуть в сторону: у стены была целая россыпь мусора, среди которого преобладали пивные банки и бутылки из-под алкоголя. Он машинально достал из кармана сложенный пакет из-под чипсов, аккуратно положил на стойку.
— Эй! — негромко позвал он. — Есть здесь кто-нибудь?
Ответом было молчание.
— Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?! — крикнул Ник.
Тишина.
Вспомнив инструкции на пункте контроля, он коснулся сенсорной панели на своем браслете. Экранчик бледно загорелся, создавая иллюзию куда большей поверхности. Быстро выбрав функцию «Внутренняя связь», Ник позвал:
— Кто-нибудь! Отзовитесь!
Экран высветил:
СКАНИРОВАНИЕ…
И через пару секунд:
АБОНЕНТЫ В ЭФИРЕ: 0
Ник перегнулся через стойку администратора.
И, вскрикнув, отпрянул, оступился, неловко сел на пол, попятился.
В удобном анатомическом кресле расположился обезглавленный труп. Не просто обезглавленный — будто объеденный сверху… и выжранный изнутри.
— Твою мать…
Ник дрожащей рукой стер со лба проступившую испарину, заставил себя подняться. Стиснув зубы и стараясь не смотреть на изуродованное тело, вернулся к стойке.
Лихорадочно осмотрел рабочее место. Спинка кресла администратора была распорота тремя параллельными разрывами — то ли ножом, то ли какими-то острыми когтями. После консервированного чудовища в лаборатории фантазия выдавала самые отвратительные картинки.
Ник одеревеневшим пальцем ткнул в кнопку активации интерактивной панели. Поверхность стола озарилась скупой подсветкой, моргнул ближний монитор.
Ник тихо выругался: на экране появилось «окно» ввода пароля.
Администраторским компьютером воспользоваться, видно, не придется.
Ник активировал соседнее рабочее место, потребовал:
— Интерком!
— У вас нет доступа, — мягким женским голосом сообщила система. — Обратитесь к координатору проекта…
— Вот черт! — выдохнул Ник.
Он был готов к самым разным неожиданностям, вплоть до внезапного ареста — только не к такой мертвой пустоте и следам какой-то давней бойни.
Ник бросил сумку на пол и решительно направился в коридор — противоположный тому, из которого пришел сюда. Двери здесь были открыты, он шел и распахивал их одну за другой, но видел лишь пустые кабинеты и мертвые лаборатории. В какой-то момент его бросило в жар: он с ужасом вспомнил красную надпись на панели лифта, словно кричащую: «Выхода нет!»