Злое море
Шрифт:
Команды было одиннадцать человек. Шкипер Титов вел судно, смотрел, чтобы его не затерло льдами. На верхушке мачты была устроена бочка, из которой далеко было видно. Там всегда кто-нибудь сидел и в подзорную трубу осматривал льды и воду: нет ли где какого-нибудь зверя. Спрятаться некуда в этой ледяной равнине.
Вот уже две недели, и ничего не промыслили. Старый промышленник Федор сердился. Титов последнее время молчал и все чаще и чаще бегал в каюту погреться спиртом. Но коржик [16] Дмитрий не унывал, шутил и возился с молодыми ребятами, которые от нечего делать боролись
16
Коржик — главный охотник.
Местами проходы среди льдов были узкие, и приходилось идти между ледяных берегов, как в речке, местами эта речка расширялась, но надо было зорко следить, чтобы не попасть в тупик. Вот по такой-то речке, между двух ледяных полей, и пробирался сейчас «Савватий». Два дня уже дул этот свежий ветер и слева гнал льды. Но левый и правый ледяные берега шли одинаково, и пространство свободной воды между ними не изменялось, и сейчас кутер свободно бежал между льдами, пробираясь к огромному озеру свободной воды. Но вот правый берег остановился. Видно, лед где-нибудь уперся в далекую землю и стал. Но ледяное поле с левой стороны продолжало идти, и речка становилась уже. Все на судне знали, что ничто сейчас не остановит движения льда и оба берега сомкнутся, как лезвие гигантских ледяных ножниц. Они пополам разрежут судно, если оно не успеет добежать до свободной воды. Эх, если б ветер дул немного покрепче!
Шкипер Титов стоял сам на руле. Поставили все паруса, сколько было можно. «Савватий» был хороший ходок, но всем казалось, что судно еле ползет, а лед все скорей и скорей двигается по мере того, как уменьшалось расстояние между ледяными берегами. Если не выскочить из этих ножниц, лед зажмет судно и поломает, как спичечную коробку. Теперь никто уж не баловался на палубе, а ребята прислушивались к ветру. То казалось, что он слабеет, то вот будто задул сильней.
Титов знал, что если и за полсажени до выхода затрет льдом, то все равно судно погибло. Подводную часть сплющит, а то, что над водой, поломается, и придется всем бродить по льду, пока не подберет их какое-нибудь промысловое судно.
Федор с мачты крикнул:
— Еще с полверсты!
Все понимали, что это значит: это до свободной воды осталось с полверсты.
— Ветер плохо держит! — сказал Титов стоявшему рядом коржику Дмитрию и крепко выругался.
— Так тому и быть, — весело сказал Дмитрий и закурил трубку.
— Подобрать, что ли, шкот? [17] — спросил он Титова.
— Подбери, — сказал Титов.
Шкипер не знал, будет ли лучше. Он выжал уже из судна всю его скорость и тут уж рассчитывал на легкую руку: знал, что Дмитрий удачлив.
17
Шкот — веревка, которой притягивается парус; «подобрать шкот» — больше натянуть его.
Дмитрий подобрал. Показалось, что судно пошло немного ходче. Еще бы пять минут — и на свободной воде! А лед жмет и жмет, как будто нарочно дает судну еще бежать, чтоб за вершок до выхода зажать и размозжить.
Все смотрели, как все ближе подходило ледяное поле слева.
— Ну, ребята, — сказал кто-то, — выноси пожитки на палубу.
Но люди не оглянулись, не ответили, смотрели на лед, и говоривший не двинулся.
— Хоть дуй в паруса!
Федор
Оставалось сажени три до выхода, но лед был так близко, что можно было бы на него спрыгнуть.
Титов напряженно и зло смотрел вперед. Ему с кормы не видно было, сколько осталось. Но он знал, что пока не вышли на свободную воду — нечего радоваться.
Вдруг все оглянулись назад, за корму.
Титов понял, что проскочили. Он оглянулся: не верилось, что только что выскочило судно из этого узкого прохода.
— Возьми руль, Тишка, — крикнул он молодому парню, а сам спустился в каюту.
— Пошел старик выпить, — шепнул Дмитрий Тишке.
Теперь все ожили, заговорили. Федор снова полез на мачту.
Он внимательно осмотрел всю свободную ото льда поверхность воды.
Заметил вдали мачту судна. Рассмотрел в трубу все: судно норвежское. Норвежцы с машиной пробирались туда, куда не пролезет неуклюжий парусник. И когда по свободной воде «Савватий» приблизился к новому ледяному полю, с другой стороны его торчали две мачты норвежского кутера. А вон по краю льдины черные точки. Как мухи на скатерти. Федор хорошо видел, что это тюлени. С другой стороны льдины их было больше, и там со шлюпки работали норвежцы. «Савватий» опять лег в дрейф.
— Бери моржовки, ребята! — командовал Дмитрий.
Люди выносили из каюты короткие ружья. Они были новенькие, хорошо смазанные и красиво блестели.
— Эх! — сказал молодой парнишка Тихон, — вот здорово-то! — и приложился, хотелось пострелять.
— Ну, не балуй, в шлюпку лезь, — крикнул Федор.
Тюлени, как овцы: беззащитные и глупые. Они лежали по краю льдины, чтоб в случае опасности плюхнуть в воду. Но они, недоумевая, смотрели на шлюпку с людьми и не двигались.
Дмитрий начал и выстрелом сразу наповал убил крайнего тюленя. Тихон ударил второго. Тюлени оглядывались на выстрелы и с любопытством глядели, как опускал голову сосед. Но ни один не двигался.
С другой стороны льдины ясно стукали выстрелы норвежцев: сухо, как гвозди вколачивают.
— Ишь, черти, — сказал Дмитрий, — вон у них ряд-то какой! Лазят в наших берегах.
— Да ведь это какие уж берега, тут сама голомень [18] , — ответил Федор.
— Им хорошо, — не унимался Дмитрий, — судно моторное, куда хочешь, анафемы, пролезут; вон, так и чистят.
Ряд кончался.
— Ну, я им сейчас вклею! Стоп, Тишка, не стреляй! Последнего я сам.
18
Голомень — по-поморски — открытое море.
— Брось, не надо, — сказал Федор, — знаю ведь…
Молодые ребята не понимали, что затевает коржик, и с любопытством глядели то на стрелка, то на тюленя. Тюлень важно и тупо смотрел, повернув вбок голову.
Щелкнул выстрел, и в ту же минуту раздался пронзительный визг тюленя. Он бился с раздробленной ластой [19] .
Дмитрий встал в шлюпке и смотрел на ту сторону льдины.
Тюлени с норвежской стороны, как лягушки с берега, прыгали со льда в море.
19
Ноги у моржей и тюленей называются ластами — не то лапы, не то плавники.