Зло, 100%
Шрифт:
– Каша готова, – прервала его размышления Тоди. – Сколько ложек Вам положить, господин?
Она стащила горшок с конфорки и прикрыла её. Потом она поставила на стол две глиняные миски, положила две кленовые ложки и перенесла туда горшок.
– Я съем столько же, сколько и ты, – ответил Сареф. – А тебе следует съесть столько, сколько ты сможешь, в разумных пределах, потому что неизвестно, когда ты будешь есть в следующий раз.
– Почему, господин?
– Потому что нам надо уходить. Нельзя здесь оставаться. Другие мародёры рано или поздно хватятся тех, которые приходили сюда, и отправят поисковую группу. Если они найдут тебя, то возьмут
Она внимательно слушала, без тени испуга в глазах, и недавняя странная мысль снова посетила Сарефа. Тем временем Тоди положила по две ложки каши в каждую миску. Потом она бросила на Сарефа взгляд и добавила в его миску ещё ложку.
– Ну и хитроумная же мелюзга, – подумал он, вставая и перемещаясь за стол.
Тоди налила две глиняные кружки кипячёной воды из другого горшка. Она поставила их на стол и села есть.
– Вы скажете молитву, господин? – спросила она.
– Просто приступай к еде, – ответил он. – Я следую другой вере, не такой, как остальные.
Девочка вздохнула с сожалением, сложила ладони перед грудью и потупилась.
– Спасибо тебе, дорогой Бог, за еду, которую ты мне послал, – быстро проговорила она.
Они приступили к еде в молчании, но как только Тоди расправилась со своей кашей, она посмотрела на Сарефа.
– Какая у Вас вера, господин? – спросила она. – Чем она отличается?
– Все верят в то, что Бог добрый и милостивый, точка, – поразмыслив, ответил он. – Я же верю в то, что Бог добр и милостив только к тем, кто достойны его усилий по сотворению всего в мире. Я верю, что Бог послал семеро судей в мир. Каждый судья несёт печать Бога, известную лишь самому Богу. Они живут среди нас, наблюдают за нами, и обязаны вынести нам свой приговор, когда увидят и услышат достаточно. А когда последний судья вынесет приговор, то Бог приведёт его в исполнение. Вот и вся вера.
– Это очень… страшно, господин, – ответила Тоди. – Что если судьи злые?
– Ни один из судей не злой, – возразил Сареф. – Они очень добрые, приятные и самые честные люди, каких только можно встретить. Они часто пытаются убедить людей, которые заблуждаются, поступать правильно, но те никогда не слушают, а многие отвечают нападками.
– Со стороны Бога – это зло, так с ними поступать, – тихо сказала она. – Откуда Вы, господин, знаете всё это?
– Я не знаю, – добродушно ответил он. – Так же как и ты не знаешь ничего о Боге. Это – лишь вера, вот и всё.
Тоди вздохнула, но Сареф почти вслух услышал её мысль: «Если Вам так угодно, господин».
– У тебя есть какая-нибудь еда, которая долго хранится, чтобы взять с собой? – спросил он.
– У нас… у меня есть солёная оленина, орехи и голубика в меду, – со знанием дела ответила она.
– Тогда возьми столько, сколько тебе понадобится на несколько дней.
– Несколько – это сколько, господин?
– В зависимости от того, как хорошо ты ходишь по лесу, займёт от двух до трёх дней, чтобы дойти до дома тех фермеров, о которых я тебе говорил. Они тебя не ожидают, так что даже если они тебя примут, тебе понадобится еды на пару дней. Так что, возьми на неделю. Ещё у тебя есть что-нибудь ценное?
Девочка вздохнула и посмотрела в сторону.
– Если оно спрятано, ты не обязана говорить мне. Я не для того сюда пришёл, чтобы поживиться тем, что не моё, но ты тоже не обязана сразу начать доверять мне. Я всё понимаю! Если ты знаешь и помнишь, где спрятаны ценности твоей семьи, и они хорошо спрятаны, то просто оставь
Девочка просияла и посмотрела на Сарефа с оттенком любопытства. Он решил, что это было хорошим знаком. По крайней мере, она не выглядела, как нависшая проблема. Она встала и принялась укладывать свои простые пожитки в кожаный вещевой мешок своего покойного отца. Сареф видел, как она положила две льняные рубашки, одну кожаную рубашку, в точности как одетая на ней, и льняное бельё. Когда она взяла свои меховую шапку и шубу, он остановил её.
– Не складывай их, – сказал он. – У тебя место заканчивается. Вместо этого наденешь их, прежде чем уходить.
Она кивнула и уложила свои игрушки, расчёску, полотенца и даже маленькое, круглое зеркальце.
– Господин? – вскоре позвала она его.
– Что?
– Вы можете помочь мне дотянуться до солёного мяса?
Она указала вверх. Там, между балок, висела деревянная коробка. Сареф проследил верёвку, на которой она висела, размотал её вокруг двух колышков в стене, и спустил коробку на обеденный стол. Всё устройство было очень умно. Две отполированных известковых плитки с отверстиями, просверлёнными посредине, были помещены посредине верёвки, перпендикулярно ей, чтобы не давать мышам спуститься по верёвке к коробке. Тоди вынула из щеколды деревянный колышек и открыла крышку. Внутри лежали несколько кусков солёного и подсушенного мяса, каждый завёрнутый в бересту и увязанный пеньковой бечёвкой. Она взяла один и положила в рюкзак.
– Давай их все возьмём, – предложил Сареф. – Не волнуйся: я понесу их за тебя.
– Спасибо, господин, – тихо ответила Тоди. – Теперь я готова.
Она была босой. Сареф взглянул на её пыльные ноги и спросил, есть ли у неё обувь.
– Ой, извините, я забыла о ней! – ахнула она. – У меня есть унты.
Она вытащила их из сундука и замерла, не зная, что делать. Сареф взял их у неё из рук и осмотрел подошвы из медвежьей шкуры. Они были практически новыми.
– Надень их, – сказал он. – Они очень ценные. Держи их при себе, пока что.
Как только Тоди завязала свой вещмешок, они были готовы уходить.
– Ой, а я посуду не помыла, – снова ахнула она.
– Забудь о посуде, – ответил Сареф. – Вымой лишь ложку и вилку, которые возьмёшь с собой. Ты сюда нескоро вернёшься.
– Для лета, я смешно выгляжу, – сказала Тоди.
Он осмотрел её. На ней были надеты штаны и рубашка из оленей шкуры. Поверх них она надела свою меховую шубу с пуговицами из медвежьих когтей и подпоясалась кожаным ремнём. На ней была меховая шапка с ушами, завязанными на затылке.
– В трудные времена приходится чем-то жертвовать, – ответил он. – Пора идти.
Они вышли из хижины, и Сареф подпёр дверь бревном.
– Зачем это, господин? – спросила Тоди. – Ведь здесь уже никто не живёт.
– Могут придти другие поселенцы и будут знать, что здесь пусто. Они могут переехать сюда. Или торговцы солью могут остановиться здесь в своих странствиях.
– А, – вздохнула она.
– Пошли искать тебе новый дом, – махнул он рукой, чтобы она шла за ним.
Это путешествие обещало стать долгой и неторопливой прогулкой. Сареф замедлил свои шаги, чтобы Тоди поспевала за ним. Они пересекли поле, которое было засажено бобами и картофелем. Перед тем, как войти в лес, Тоди замерла и посмотрела назад, на своё жилище. Она смотрела на него несколько секунд, а потом встряхнула головой и догнала Сарефа.