Злая империя
Шрифт:
Стелла.
— Иди, — говорит он мне. — Алекс, Нико. Ты тоже.
— Сэр, — бормочет Алекс Галену.
Мы трое отворачиваемся от наших пленников, когда один из них кричит о "кровавом убийстве". Но я не оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, что сделали Тео или Деймон.
Моя единственная забота — это Стелла.
Если это подстроено, если он, кто бы он ни был, спланировал это, тогда он мог ждать ее.
— Черт. Нам нужно найти ее, — говорю я, выбегая со склада.
К моему изумлению,
— Нам нужно попасть домой.
— У тебя получилось, — соглашается он, когда мы все усаживаемся. — Повеселиться? — спрашивает он с ухмылкой, оглядывая мое состояние.
— Что-то вроде этого, — бормочу я, глядя вниз на свои разбитые костяшки.
Мои кулаки сжимаются. Это ничто по сравнению с тем, что произойдет, когда мы доберемся до сути этого.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Стелла
Обхватив руками ноги, которые прижаты к груди, я откидываюсь на спинку дивана.
— Давай, — тихо прошу я. — Вернись домой. Пожалуйста.
Я сижу в темноте, на случай, если кто-нибудь придет искать меня и увидит включенный свет. Я пообещала Себу, что доберусь домой в целости и сохранности, и я полностью намерена сдержать это обещание.
Я борюсь, чтобы подавить свой страх, но с течением секунд становится все труднее и труднее убедить себя, что все в порядке. Что Себ — все они — выбрались целыми и невредимыми.
Все мое тело дрожит, и моя кровь, как лед, бежит по венам, пока я жду чего-то, чего угодно, от них.
Мой телефон тихо стоит рядом со мной, и я хочу, чтобы он загорелся именем Себа, чтобы он сказал мне, что идет за мной.
Но этого никогда не происходит.
Необходимость позвонить Калли, моему отцу, Тоби, пронзает меня, но я не могу. Я не хочу пугать Калли или заставлять Тоби чувствовать себя бесполезным. И у меня есть подозрение, что папа уже вовлечен в происходящее, поэтому последнее, что ему нужно, это чтобы я звонила, как нуждающийся маленький ребенок.
Я прерывисто выдыхаю.
С ними все будет в порядке. Они просто помогают людям или что-то в этом роде.
Громкий треск снаружи заставляет меня кричать, как маленькую сучку, и я вскакиваю с дивана на слабых ногах.
Мысль о том, что это разлучит меня с парнями, чтобы он мог добраться до меня, все еще бушует в моей голове.
Я встряхиваю руками по бокам, когда подхожу к окну и выглядываю.
Я никого не вижу или чего-то, вызывающего беспокойство, но там внизу, кто-то есть.
Раздается еще один хлопок, а затем дребезжание двери из гаража, объясняющее, почему я никого не вижу.
Дело не в парнях, это
Я прикусываю щеки изнутри, чтобы не кричать, чтобы посмотреть, кто это.
Грохот продолжается несколько секунд, мой желудок сжимается, а сердце грозит выскочить из груди.
В следующий раз, когда я что-нибудь услышу, это будет входная дверь.
— Боже мой, — выдыхаю я, хватаю пистолет и бегу вниз по лестнице с поднятым пистолетом, готовая защищаться.
Черт. Черт. Черт.
Я собираюсь совершить свое первое убийство?
Моя нога касается нижней ступеньки, когда дверь распахивается. Я опускаю предохранитель и держу палец на спусковом крючке, когда… Эмми смотрит на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами.
— Черт. Это была ты? — Рявкаю я, опуская пистолет. — Господи. Блядь, Эм.
Она закрывает дверь, и я, черт возьми, чуть не бросаюсь к ней, обнимаю ее и крепко сжимаю, пытаясь успокоиться.
Я уже знаю, что Эмми на самом деле не любит обниматься, но когда я прижимаю ее руки к бокам, у нее даже нет шанса попытаться это сделать.
— Я так рада, что с тобой все в порядке, — выдыхаю я.
— Хорошо, Стел. Ты меня немного пугаешь, — признается она.
— Мне жаль. Я просто… думаю я схожу с ума.
— Ты думаешь? — спрашивает она, как будто мы оба только что не сбежали из чертова горящего здания.
— Где парни?
Она качает головой, ее брови сжимаются.
— Я-я не знаю. Разве никого из них нет здесь с тобой?
Взяв ее за руку, я дважды проверяю, правильно ли она заперла дверь, а затем тащу ее вверх по лестнице.
— Себ вытолкнул меня в окно, дал мне ключи от своей машины и сказал, чтобы я тащила свою задницу обратно. Я оставила его в здании, — признаюсь я, мой голос дрожит от страха.
— С ним все будет в порядке, — уверяет она меня сзади, хотя ее собственный голос передает ее истинные чувства. — Они все будут, — добавляет она, как будто, просто услышав слова вслух, они станут правдой.
В любой другой день я бы подразнила ее за то, что она показала, что ей не все равно. Но прямо сейчас это самое далекое от меня.
— Хочешь выпить? — Я спрашиваю, когда мы добираемся до верха лестницы.
— Эм… — Эмми колеблется. — Конечно.
Я оставляю ее, чтобы сесть, открываю морозильник и достаю бутылку водки, которую я спрятала там несколько дней назад.
Откручивая крышку, я подношу бутылку к губам и делаю пару глотков. Недостаточно, чтобы напиться, достаточно, чтобы, надеюсь, снять остроту моего страха.