Зимняя жена

Яблонцева Валерия

Он усмехнулся, возвращая поцелуй.

— Я люблю тебя, моя прекрасная Зимняя бабушка.

— Еще не бабушка, — привычно откликнулась я.

— А вот и бабушка. Я уже говорил с нашим Аки.

Я радостно охнула. И он так долго молчал?

— Курх!

— Сдаюсь, сдаюсь, — он примирительно поднял руки. — Аки сам хотел рассказать, но…

раз уж к слову пришлось.

Он замолчал, не выпуская меня из объятий.

"Если все случится сейчас, — подумала я, — пусть так".

Я услышала легкий звон, знакомый, но все же иной, чем Зов тумана, который я ожидала. Призрачная фигура Ниты, видимая лишь мной, соткалась из воздуха перед нами. Я не предполагала когда-либо еще увидеть ее, тем более такой: с опущенной головой, смиренной, виноватой.

— Мы признаем свою ошибку, Зимняя жена. Мы чувствуем мир в душе Зимнего духа, и этот мир станет будущим Зимним женам поддержкой и опорой. Ты была права, мы заблуждались. Ты оказалась мудрее нас.

Я не ответила. Сейчас это казалось неважным.

— Отныне старшие жены не будут чинить тебе препятствий, — продолжила она. — Ты уйдешь в положенный срок, не позже, но и не раньше. Живи и будь счастлива, Зимняя жена.

Нита исчезла. Пропала, как и сдавливающая боль, давно ставшая моей постоянной спутницей. От неожиданной легкости я подскочила со скамейки куда резвее, чем ожидала сама от себя. Я вновь чувствовала себя целой. Живой.

— Что случилось? — с Курха мгновенно слетела ленивая расслабленность, и он тут же оказался на ногах. Я лишь рассмеялась и заключила его в объятия.

— Ничего. Все хорошо, Курх.

Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза.

— Что хорошо, Сирим?

Я улыбнулась, озорно и хитро, как в самые первые дни Весны.

— Просто я поняла, что у нас с тобой впереди еще целая Осень. Целая Осень настоящего, полного и неподдельного счастья.

Эпилог

Я родилась в ночь

первого дня Зимы, пришедшей на смену теплой и сухой Осени. Мама рассказывала, что перед тем, как я появилась на свет, она видела самое прекрасное Северное сияние за всю свою жизнь. Небо расцветилось сотней оттенков огня и зелени. Все жители селенья вышли во дворы, чтобы насладиться столь необычным зрелищем. Не шумел ветер в ветвях деревьев, рыбья спина не разрезала безмятежную озерную гладь. Казалось, весь мир затих в ожидании.

Лита, наша молодая Хранительница, принимавшая роды, сказала, что это к счастью.

Лита топила печь, расставляла по всему дому свечи, и яркий, приветливый свет в окнах ее дома говорил нам о том, что настал вечер сказок и преданий.

Тар, огромный серый волчище, сворачивался клубком у печи, а Хранительница усаживала нас вокруг себя и рассказывала удивительные истории. О Весне, скрытой под слоем снега, о Лете, что робко вступает в свои права, но разгорается пожаром цветов и торжествующими криками птиц, об изобильной и благодатной Осени. Но мы, дети Зимы, с трудом могли в это поверить. Нас манил прозрачный лед озера, по которому так весело было скользить в новых сапожках, мягкий пушистый снег, тающий на разгоряченных щеках, ягоды, покрытые морозным узором, которые мы срывали и ели прямо с кустов. Лита улыбалась, глядя на наши игры, и ее хитрые, чуть раскосые глаза сияли ярче снежинок на солнце.

А потом, вечерами, когда мама и Лита в четыре руки заплетали мне замысловатые косички, я слушала другие истории, и все они были о любви. И в черных глазах Хранительницы чудилось мне что-то знакомое и родное. Что-то, от чего хотелось верить в скорый приход Весны. Моей чудесной, пока незнакомой Весны, с волосами чернее крыла ворона, отливающими блеском синего неба и самой насыщенной зеленью.

И я точно знала, что буду счастлива.