Зимняя жена

Яблонцева Валерия

— Это не так просто, как кажется, — Волчий Пастырь чуть покачал головой. — Вспомни, ты чуть не ушла со мной в ночь, когда родилась птичка.

— Но главное, что это возможно, — тут же возразил Курх. — Получилось тогда, получится и сейчас. Я научу… мы научим. И когда придёт срок, я, как и в тот раз, буду рядом с тобой. Мы справимся. И ты сможешь вернуться.

Аки согласно кивнул. Как он ни старался выглядеть сдержанным на фоне бьющих ключом эмоций Курха, радость все равно проскальзывала в хитрых морщинках и широкой волчьей ухмылке.

Не

в силах больше сдерживаться, я бросилась Курху на шею. Муж подхватил меня, сжимая в объятиях и покрывая лицо поцелуями.

— Девочка моя, навсегда моя, славная Зимняя девочка!

Миг, когда Курх прижал меня к себе, казалось, растянулся на целую вечность. Мир дрогнул, сузился до черных бездонных глаз, которые манили, затягивали. Под натиском духа в это бесконечно долгое мгновение не существовало стыда за то, что мы не одни, и даже беспокойство за Литу, завозившуюся в колыбельке, пропало, отступило на край сознания. Я никогда и ничего не хотела так сильно, как раствориться в этом чувстве без остатка.

Как сквозь туман, я услышала насмешливое фырканье Айни.

— Та-ак, — протянул Аки, — думаю, нам здесь больше делать нечего. Лита, радость моя, пойдешь с дядей и тетей кататься на волчках? Вернёмся к закату, приготовьте ужин… если успеете.

— Спасибо, — буркнул Курх, на мгновение отрываясь от меня.

Мне показалось, что я услышала, как Аки смеётся.

— Спасибо? О, кажется, этот день я не забуду никогда, Ворон!

Впрочем, честно сказать, в тот момент ни в чем, кроме крепких рук и

жарких губ Курха, я не была уверена.

*

С тех самых пор, как Лита научилась держать головку, взгляд ее при всяком возможном случае был прикован к Курху. Она наблюдала за ним из кроватки или вертелась у меня в руках, стараясь не упустить отца из виду.

Если Курх уходил работать во двор, Лита тут же начинала проситься на прогулку. Подолгу носить потяжелевшую дочку на руках я не могла, поэтому нашим излюбленным местом стало крыльцо и удобная широкая лавка, с которой открывался вид на двор, хозяйственные пристройки и стойло оленей.

Последние несколько дней стояла довольно приятная, пусть и холодная погода. Закутавшись в шаль, я расположилась на лавке, Лита, которая лишь недавно начала самостоятельно сидеть, устроилась на моих коленях, а Айни лежала в ногах, лениво поглядывая на нас и улыбаясь широкой волчьей улыбкой. Курх во дворе колол дрова.

Лита глядела на отца во все глаза, словно никогда не видела ничего интереснее мерных взмахов топора и разлетающихся поленьев. Сказать по правде, я разделяла ее чувства. Невозможно было не любоваться скупыми, отточенными движениями мужчины, мускулами на сильных руках, черными волосами, отросшими почти до плеч. Я раздумывала, стоит ли предложить Курху помощь и постричь их, но всякий раз откладывала это, вспоминая,

как приятно пропускать меж пальцев темные пряди, вдыхать их тонкий травяной запах, когда он нависает надо мной, разгоряченный, утыкается в плечо, целует нежную шею…

Из забьпъя меня вывел смешок Айни. Я часто заморгала, возвращаясь мыслями во двор к волчице и Лите.

— Ох, малышка, — морда у Айни была донельзя хитрая. — Если уложишь свою птичку в корзину, могу сбегать с ней прогуляться. Не обещаю, что надолго, но…

— Что ты! — я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Я поспешно отвернулась от столь увлекшего меня зрелища и с преувеличенным вниманием начала устраивать Литу поудобнее. Девочка недовольно завозилась, запыхтела: мать, силящаяся скрыть свое смущение, мешала ей наблюдать за двором.

Волчица только фыркнула.

— Перестань, — веско сказала она, и я замерла, прижимая к себе дочь. — То, что ты испытываешь, совершенно нормально для молодой женщины. Тебе нечего стесняться.

Я вздохнула. Как объяснить, что мои робкие попытки сблизиться в те дни, когда я чувствовала себя чуть менее усталой, а Лита сладко посапывала в колыбельке, не находили отклика у мужа. Нет, Курх был неизменно заботлив и нежен, а руки, обнимающие меня, теплыми. Но не более. А большего иногда хотелось.

— Думаю, мне все же стоит оставить вас наедине, — решила за меня Айни. — Я найду возможность.

*

Айни выполнила свое обещание несколько дней спустя. Подхватила корзину со спящей Литой и скрылась из виду, направившись, верно, в сторону полей. Я впервые за несколько лун осталась одна.

Сердце гулко стучало, жар обжигал щеки.

Хлопнула дверь. Курх замер на пороге, увидев меня, растерянно стоящую посреди дома. Я не успела подготовиться, не знала, что сказать.

— Где Лита? — спросил он, оглядывая комнату.

— С Айни. Она унесла ее погулять. Знаешь, нас в детстве пугали, что непослушных детей серенький волчок заберет и утащит в лес. Думаю, нашей Лите это будет только в радость, — я нервно хихикнула, сама не понимая, зачем это сказала.

Курх улыбнулся.

— Это хорошо. Сможешь отдохнуть.

Он повернулся, собираясь вернуться к своим делам, словно не имел никакого желания оставаться со мной наедине. Я не дала ему открыть дверь. Прижалась к спине, обхватила руками.

— Пожалуйста, останься, — попросила я.

Курх послушно остановился.

Сердце отсчитывало удары: бум, бум, бум. Как же все это было непривычно, полузабыто. Я медленно развернула его к себе лицом, скользнула ладонями под рубашку. Пальцы изучали его тело, едва касаясь кожи. Я чувствовала, как изнутри меня охватывает жар, растекается жидким огнем.

Руки Курха сомкнулись у меня за спиной, притягивая к себе. Широкая ладонь провела по спине, ниже, ниже.

И остановилась, не дойдя до поясницы.

Курх взял меня за плечи и мягко отстранил от себя.