Зимнее солнце
Шрифт:
— Я не знаю как! — искренне воскликнула я.
— Допустим, я тебе верю, но ведь как-то же ты сотворила такое с моим лесом. А это я простить не могу никому, будь он даже мой близкий друг. А с тебя будет еще более жесткий спрос. Так что ты сотворила, маленькая стерва?
— Понятия не имею, — с самым невинным видом пробормотала я, почувствовав, как все плотнее пристраивается ко мне леквер. Теперь его зеленые локоны касались моего лица. От них веяло все той же еловой смолой, свежестью и свободой.
— Ой, ли?
— Ой, да.
— Ты прокляла мой лес и даже не заметила этого. Или же не поняла… Что ж, видимо,
— Хорошо, если уж ты такой умный, то должен сам знать, как снять это проклятие. Или же мне довелось познакомиться с самым тормозным из всех лекверов? — мои глаза встретились с разъяренными очами Гервена. Парень был очень недоволен, очень… Мне показалось, что еще пара секунд, и он снова начнет выпускать свои светящиеся молнии. Конечно, позлить самоуверенного братца Руаллы мне хотелось не меньше, чем ему унизить меня, но сейчас положение не позволяло заигрываться. Я уже почувствовала, как постепенно начинает деревенеть кожа на руках. Сначала списала это на то, что леквер слишком сильно сжал мои запястья, нарушив кровообращение. Но сам Гервен не дал мне долго заблуждаться, в очередной раз прошипев:
— Ты ведь почти моя, большая часть твоего тела — в моей власти. Хочешь, чтобы я позволил древесине в нем сгнить? — это была не пустая угроза, так что мне оставалось только судорожно сглотнуть и временно (я надеюсь) отступить.
— Ладно, я, правда, сгоряча прокляла твой лес. И что мне теперь делать? В моем мире ни одно проклятие не действует, откуда мне было знать о таких последствиях? Если ты хочешь, чтобы я все исправила, то скажи, каким образом я смогу это сделать, а не играй в "Угадай сама". Гервен, я же только несколько дней здесь, и если бы действительно хотела причинить тебе зло, и знала, каким это сделать образом, я бы поступила намного более жестоко. По мне, так этот лес не более, чем твоя усадьба. Скажи мне, объясни, в чем я не права, почему ты злишься на меня? Я нарушила твою территорию, я оскорбила тебя?
— Ты перешла все границы, — пробормотал он, ослабив хватку, — Ты должна извиниться, чтобы снять проклятие. Искренне, лучше всего стоя на коленях, и желательно делая мне кучу комплиментов, одновременно всячески принижая себя.
— Что? — моему терпению пришел всяческий конец, — За что я должна извиняться, крашеный? За то, что ты сам довел меня до белого каления своими выходками? За то, что ты невыносимый тип с эгоистической сущностью? Да я лучше помру прямо здесь, но не стану валяться у тебя в ногах! В любом случае, я уже обречена на это. Пусть меня мучают лекверы из Совета, но от меня ты не дождешься никогда ни одного комплимента!
— Да ну? — кажется, мое заявление только развеселило Гервена. Он сразу же поднялся на ноги, но встал так, что я бы не смогла сбежать ни через дверь, ни через окно. Его убойные заклинания успели бы несколько раз поразить меня, предприми я хоть попытку к бегству. Занял, гад, самую выгодную позицию, — А давай поспорим, на что хочешь, что все будет наоборот?
— Спорить? — недоверчиво приподняла я бровь. Парень кивнул:
— Только учти, что любые договоренности спора должны быть исполнены. Иначе тебя ждет еще более жестокое наказание, чем смерть.
— Интересно, разве что-то может быть хуже смерти? — не поняла я. В моем представлении неизбежное окончание
— Ты станешь вечной рабой того, кому проспорила и не отдала долга. В данном случае, — моей. Ты будешь все такой же ненормальной человеческой женщиной, с твоими мозгами, если они у тебя есть, с глупым сердцем. Но не сможешь даже носа вытереть без моей воли.
— Да, пожалуй, это в тысячи раз хуже, — согласилась я. Мне на работе хватило моего начальника. Конечно, сотрудники могли вытирать носы без его ведома, но все клонилось к тому, что скоро это стало бы прекрасной мечтой. Я вздохнула. Перспектива была не из приятных. Но ведь еще неизвестно, что за условия предложит мне этот самолюбивый павлин. Кстати говоря, сейчас Гервен был очень похож на эту замечательную птицу. Мне даже захотелось ласково произнести, подобно барону Мюнхгаузену из мультика: "Спой, птичка! Ну, спой, рыбка!". На лицо на мгновение даже наползла тень улыбки, которая была не так понята леквером:
— И даже не думай обойти правила споров, — предостерег он, — Лекверы вырабатывали веками средства защиты от всяческих мошенничеств.
— Да я и не собиралась. Допустим, я согласна поспорить с тобой, что до конца моей жизни ты не услышишь ни одного комплимента. Но что ты ставишь на кон?
— Ты поможешь мне в одном дельце. Когда-то давно один очень нехороший сосед украл у моего предка нашу семейную реликвию, артефакт, обладавший весьма интересными особенностями. Я хочу вернуть его.
— Но причем тут я, разве вам самим это не по зубам? Неужели вы не пробовали договориться, выкупить реликвию, в конце концов? Или же тут собака глубже зарыта, чем ты все мне представляешь.
— Мы пытались купить, шли на любые уступи и переговоры. Но это настолько ценная вещь, что отдавать ее никто не захотел. Несколько веков назад артефакт пропал. Возможно, перешел к кому-то по наследству, был утерян, мне это не известно. Но несколько недель назад я нашел его нового владельца. Я приехал к нему, обещал большую цену за возвращение семейной ценности, но он и слушать не стал. Отобрать же артефакт силой не выйдет. Формально, он принадлежит не нам. Любая же попытка незаконно завладеть драгоценностью будет караться тюрьмой, как и любое преступление подобного рода.
— А я-то тут с какого краю? Не думаю, что, увидев меня в своем доме, его хозяева будут рады. Меня ждет то же, что и вас.
— Вот в этом и вся прелесть, — ухмыльнулся леквер, — Пока воровство не будет обнаружено, ты останешься как у Сотворителя под дланью. За это время я смогу отправить тебя из нашего мира. Опять же, формально мы будем не причастны к воровству, а тебя найти не смогут. Так что, решай, хочешь ли ты вернуться домой, помочь мне и при этом еще и выдержать испытание спором?