Зимнее пламя
Шрифт:
Лорд Родгар первым направился к ним, и Дженива поспешно придвинулась к Талии, обрадованная возможностью сбежать и тем, что Талия прекратила этот разговор, — безусловно, не без причины; однако у нее снова возникло ощущение надвигавшейся бури.
Пока они в сопровождении лакея поднимались по лестнице, Талия болтала об абрикосовых цукатах, гобеленах, лабиринтах, прочей чепухе, и Дженива едва сдерживалась, чтобы не прикрикнуть на нее и не заставить замолчать.
О, если бы нашлось уединенное местечко, пусть самое жалкое,
Глава 16
Выйдя из комнаты вслед за Талией и мисс Смит, Эш не стал подниматься наверх; он не испытывал желания с кем-либо разговаривать или что-либо обсуждать, хотя вмешательство Талии оказалось весьма кстати. Ни время и ни место не подходили для смертельной дуэли, хотя бы и словесной.
— Ты примешь оливковую ветвь?
Он обернулся и увидел позади себя Родгара.
— Так приглашение было оливковой ветвью?
— А чем же еще?
— Или все-таки вызовом на бой?
Родгара сопровождала одна из изящных гончих, и он рассеянно погладил ее по шелковистым ушам.
— Враждебность всегда исходила со стороны Трейсов.
— С какой же целью ты пригласил сюда мою семью?
— Разве не обидно, — усмехнулся Родгар, по всей видимости, обращаясь к собаке, — иметь репутацию, которая дает повод с подозрением относиться к приглашению на Рождество? — Он искоса взглянул на кузена. — Ее зовут Будика.
Эшарт понял, что ему предоставляют передышку, и воспользовался ею.
— Какой она породы?
— Персидская охотничья. Мы отучили ее и Зено преследовать оленей. Это, конечно, вредит их профессиональным качествам, но не можем же мы в цивилизованном мире поощрять нашу природную жестокость. Не желал бы ты получить щенка из следующего помета? Заметь, я делаю предложения только тем людям, которые умеют ценить подарки.
Эшарт насторожился.
— Вряд ли ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы судить об этом.
— Я наблюдал за тобой, имея — прости — преимущество более десятка лет, и многое понял.
— Значит, ты насадил приманку на крючок, а я попался на него?
Проклятие! Его вынуждали уехать. Родгар поднял брови:
— Я послал приглашение, не рассчитывая, что ты приедешь.
— Я бы и не приехал, если бы не Дженива и тетушки. — Эш запустил стрелу: — Ты и сам мог бы навестить их в любое время за эти тридцать лет.
— Признаюсь, я никогда не думал об этом. Они сохранили добрые воспоминания обо мне, и я умираю от раскаяния.
— Что-то не очень заметно.
— Возможно, я ходячий труп. Откуда ты знаешь?
— Я мог бы пронзить тебя кинжалом, чтобы посмотреть, есть ли в тебе кровь.
— Но как неловко получилось бы, если бы ты действительно обнаружил ее… — Родгар взял с ближайшего стола хрустальное блюдо и предложил кузену: — Абрикосовые цукаты.
Эш взял один цукат и положил его в рот.
— Очень вкусно.
— А
У Эшарта было такое чувство, будто его заманивают в позолоченную ловушку.
— А что, если я приехал сюда, чтобы узнать твои уязвимые места и использовать это знание против тебя?
— Как Локи?
Эш вздрогнул при вполне уместном упоминании северного бога раздора и смерти.
Родгар протянул руку, приглашая его продолжать.
— Пожалуйста, сначала скажи мне, в чем мои уязвимые места, и я поступлю, как велит Библия, — избавлюсь от них. Конечно, это не касается моей семьи, и особенно моей жены.
Наконец-то блеснул клинок.
— Моя бабушка считала леди Аррадейл идеальной женой.
— Вдовствующая маркиза Эшарт, как всегда, ошибалась, но по крайней мере вкус у нее хороший.
— Я единственный выживший ее потомок.
— У нее есть внуки в Шотландии и дочь во французском монастыре. И к тому же, — добавил Родгар, — у нее есть я.
Эшарт неожиданно рассмеялся и, тут же пожалев об этом, отступил на шаг, подальше от Родгара.
— Мое пребывание здесь желательно?
— Ты был приглашен, кузен, хотя в приглашении не было необходимости. Мои родственники всегда желанные гости в моем доме.
— Может быть, мне уговорить нашу бабушку тоже приехать сюда?
Эшарт ожидал увидеть хотя бы намек на протест, но Родгар казался совершенно спокойным.
— Я был бы очень доволен, если бы тебе удалось это устроить.
Ощущая глубокое разочарование, Эш повернулся и направился в свою комнату. Родгар не проявил никаких чувств ни тогда, когда увидел ребенка и мисс Смит, ни в тот момент, когда он намекнул ему, что владеет грозным оружием. Это раздражало, но и возбуждало его. До сих пор он не сознавал, как сильна его жажда превратить их споры в открытый бой.
Эшарта всегда воспитывали в духе ненависти к Маллоренам, его врагам, злобным и хитрым, которых надо уничтожить, в глазах его бабушки они были причиной смерти не только ее дочери, но и ее мужа, а возможно, и двух ее сыновей. Если бы она могла, она бы обвинила их даже в смерти тети Гарриет, умершей от оспы. Скорее всего это лишено каких-либо оснований, но предложение смягчиться вызывало у старушки бурю гнева и обиды, а Родгар, уж конечно, не был святым мучеником.
Можно ли доверять его стремлению к миру? Доказательством могла бы послужить его готовность разобраться в деле, в котором замешана Молли, но только для этого потребовались бы переговоры не менее сложные и осторожные, чем для заключения Парижского мира, походившего, по замечанию Джона Уилкса, на заключение мира с Богом.