Зима волка

Синклер Шериз

— Она прекрасна.

— Да. — Его рука все еще лежала на ее плече, очень теплая, очень большая, и она могла чувствовать его дыхание на своей шее, жар от его тела на спине.

Когда она попыталась отодвинуться, Шей обхватил ее за талию, прижимая спиной к твердой груди.

— Ш-ш-ш, посмотри направо.

Ее желание убежать исчезло, когда маленькое животное — собака? — рысью пересекло поляну. Его шерсть сверкнула красным в лунном свете.

— Кто это?

— Лиса.

— Вау. — Когда лиса скрылась среди деревьев, Бри осознала свое положение. Одна рука мужчины покоилась на ее животе,

как железный прут, в то время как другой он сжимал ее бедро, удерживая на месте. У нее перехватило дыхание. Она отстранилась, почти удивившись, когда он выпустил ее. Бри отступила на шаг, и ее нервозность рассеялась, Шей так и остался стоять на месте. Она улыбнулась ему.

— Это было потрясающе. Как ты их так хорошо видишь?

— Опыт. — В уголках его глаз появились морщинки. — Мне нравится делиться своим лесом.

— Даже не знаю, как тебя отблагодарить. — Может, ей испечь ему пирог или…

— Дорогая, это делается вот так. — Одним пальцем он приподнял ее подбородок, и коснулся ее губами. Твердые, потом бархатисто мягкие.

Просто слабая затяжка. Он отступил назад и полностью сошел с крыльца, прежде чем она успела запаниковать.

Шей одарил ее своей медленной улыбкой.

— Вот как женщина благодарит мужчину. — Он повернулся и зашагал прочь.

Прижав руку к покалывающим губам, она попыталась призвать силу воли, чтобы назвать его напыщенным придурком. И не смогла. Глубоко внутри нее вспыхнуло тепло — то, чего она никогда раньше не чувствовала.

Глава 7

В воскресенье, спустя четыре ночи после Сходки, Шей отправился в «Дикую Охоту» на встречу с Козантиром. В таверне уже было шумно из-за оборотней, что сидели за столами и стояли вдоль стен.

Опоздали. Он сердито посмотрел через плечо на Зеба. Необщительный ублюдок остановился, надеясь, что Шей обойдется без него.

Стоя за барной стойкой, Калум разговаривал с людьми за ближайшими столиками. Кивнув нескольким людям, которых он уже встречал, Шей выбрал незаметную позицию в тылу. Как кахиры, он и Зеб были намного крупнее других мужчин, и только оборотни-медведи любили, когда на них пялились.

— Я хотел бы привлечь ваше внимание. — Когда тихий голос Калума прорезал разговоры, словно клыки — мягкого кролика, люди затихли. — После смерти Криса Андерсона и Нэнси Минг я вызвал еще двух кахиров для защиты нашей территории. — Он кивнул в сторону задней двери. — Даонаины, встречайте Шеймуса О’Доннелла, известного как Шей, и Зебулона Дамрона, известного как Зеб. Оба волки.

После того, как аплодисменты и приветствия закончились, Козантир продолжил.

— Об этом мало кому известно, но каждый из них убил больше адских гончих, чем любой другой кахир. — Правда? После первых нескольких он сбился со счета.

— Они знают свое дело, — сказал Калум. — И это то, о чем они хотят поговорить сегодня.

Зеб крякнул, как будто кто-то ударил его.

— Черт.

— Шей, — пристальный взгляд Калума был направлен на него. — Расскажи Даонаинам об адских гончих. Предположим, мы ничего

не знаем. Лучше, если твой рассказ будет носить поучительных характер, так есть шанс, что мы не упустим жизненно важную информацию. — Когда Шей выпрямился, Зеб сказал себе под нос, — Лучше ты, чем я.

Шей пожал плечами. Он был не прочь поделиться всем, что знает об адских гончих, но с чего начать?

— Фейри-оборотни и люди скрещивались, создавая нас, Даонаинов. Адские гончие — горючая смесь. Во-первых, безумный фейри-оборотень в форме рептилии спарился с демоном. — Он фыркнул, представив, насколько отвратительным должно быть был секс. — Потомок изнасиловал человеческую самку, создав первого адского пса — смесь демона, фейри и человека.

Многие в толпе выглядели потрясенными.

— Как и мы, адские гончие имеют человеческую и животную формы. Правда, в отличие от нас, в человеческом облике они могут иногда оплодотворять людей. В противном случае адские гончие вымерли бы, так как у них рождаются исключительно самцы.

Шепот подсказал ему, что некоторая информация была для них новой.

Будучи изолированными, жителям Колд-Крик до сих пор везло. Но теперь цивилизация добралась и сюда, а туда, куда пошли люди, последовали демоны.

— В обеих формах адские гончие пахнут гниющим мясом …

— И заплесневелыми апельсинами, — добавил Зеб.

— Расскажите нам об их формах, — настаивала пожилая женщина, владелица закусочной.

Шей поставил ногу на пустой стул и положил руки на бедра.

— Светоненавистническое наследие демонов означает, что адская гончая трансформируется в животное только в новолуние. Он будет трансформироваться, по крайней мере, один раз в эту ночь.

В комнате воцарилась тишина. Старик с таким же количеством шрамов, как у Зеба, зарычал: — Они не нападают, если это не новолуние?

— В форме адской гончей — только в новолуние. В человеческом обличье они могут насиловать, нападать или убивать в любое время ночи. — Его губы сжались, когда он вспомнил одну тошнотворную ночь, когда опоздал, чтобы спасти маленького мальчика. — Демоны питаются сильными эмоциями. В животной форме он жаждет плоти. Хотя люди — это хорошая пища, оборотень для гончей подобен героину, и магия в нашей крови доводит их до безумия. — Он остановился, его горе стало тупой болью, когда он вспомнил, как его братья были разорваны на части. — Он не станет нападать на человека, если почует оборотня.

— Это значит, что они могут жить в нашем городе. Это может быть кто угодно. — Пронзительный голос женщины средних лет перерос в истерический. Запах страха усилился. Шей увидел, как Калум выпрямился.

— Нет. — Ровный, жесткий ответ Зеба заставил всех присутствующих в комнате замолчать. — Используйте мозги, которыми вас одарила Мать. Мы можем почувствовать их в обеих формах.

Несколько оборотней откинулись на стульях.

Удивительно, но Зеб продолжил.

— Им нужна анонимность больших городов. Адская гончая рождается от изнасилования. Где-то в двадцать лет он впервые оборачивается, и демонические инстинкты берут верх. Поскольку они не общаются друг с другом, они не знают своей собственной истории. — Он нахмурился, глядя на Шея, явно раздраженный тем, что его втянули в разговор.