Зима в Эдеме
Шрифт:
– Я понимаю важность своих слов. Но я не ошиблась. Там в ручье я видела юных элининйил.
– Но это невозможно! Мы первые иилане" в этих краях. Здесь нет самцов, некому вынашивать яйца, нету молодняка, выходящего в море… Откуда здесь взяться элининйил, которые превратятся в фарги? Это невозможно. Или…
Теперь уже Амбаласи умолкла и оцепенела, и тени мыслей пробегали по ее коже.
– Такое может быть. Мои прежние слова были вызваны видовым этноцентризмом. Раз мы, иилане", находимся на самом верху экологической пирамиды, легко без лишних
– Нет. Заявляю об отсутствии специальных познаний.
– Понятно. Я объясню. Далекий Энтобан принадлежит нам, и города наши занимают на нем все обитаемое пространство – от океана до океана. Но теперь мы пришли в другой мир, где обитают иные формы жизни. Нет причин считать, что наш вид живет лишь в Энтобане. Возможно, здесь обитают местные иилане".
– Значит, я действительно видела элининйил?
– Вполне вероятно. А теперь надо убедиться в этом. Если ты не ошиблась, это событие будет самым значительным с тех пор, как треснуло яйцо времен. Пошли!
Спустившись к реке, Амбаласи со всем пылом исследовательской лихорадки плюхнулась в воду. Энге последовала ее примеру не без боязни – в этих мутных водах могла таиться опасность. Течение быстро несло их вперед, и Амбаласи свернула в протоку. Здесь вода доходила ей до груди, и она обнаружила, что идти легче, чем плыть.
Энге поторопилась обогнать пожилую ученую, чтобы защитить ее от возможных опасностей. Над водой свисали длинные ветви, во влажном и жарком воздухе вились кусачие насекомые. В воде было прохладно, и, когда протока расширилась, они нырнули под воду, чтобы избавиться от мошкары. Вынырнув на поверхность, они огляделись, поднялись на ноги и направились к берегу, не имея возможности обратиться к сложным понятиям, пока под ногами не оказалась травянистая почва.
– Мы на другом островке – от нашего его отделяет это протока. Теплая вода, ровная температура. Мелководье не дает проникнуть сюда крупным хищникам. Если, – я подчеркиваю, – если здесь живут иилане", лучшего места для родильных пляжей просто не придумаешь. Надежно отгороженное от речного глубоководья место, много рыбы, чтобы молодняк не голодал. А когда вырастут и станут элининйил – легко выбраться в реку и в море.
– А вот и тропа, – сказала Энге, указывая на землю.
– Это может быть и звериная тропа. Пойдем по ней.
Энге шла первой, уже сожалея о безрассудном походе. Они ведь были без оружия, а кто только не мог прятаться в джунглях.
Идти по тропе было легко. Они обогнули ствол дерева с выступающими корнями, протянувшимися в реку, вышли на берег к песчаному пляжу, окруженному мягкой травой. Обе видели – лучшего места для родильного пляжа здесь не найти. В воде что-то плеснуло, но они успели заметить только круги, разбегавшиеся по поверхности.
– Кажется, за нами следят, – проговорила Энге.
– Иди дальше.
Тропа огибала пляж и вела к густой роще. Они остановились на опушке, пытаясь разглядеть что-нибудь
– Думаю, мы зашли достаточно далеко. Пора возвращаться. А сюда придем, когда лучше подготовимся.
– Но нам нужны факты, – твердо сказала Амбаласи, жестами утверждая важность познания, и шагнула вперед мимо Энге.
С громким воплем из-за деревьев выпрыгнуло какое-то существо; зажав в пальцах огромного паука, оно ткнуло им в лицо Амбаласи.
Глава 30
Амбаласи отшатнулась, испуганная неожиданным нападением. Энге заслонила ее, выставив вперед пальцы, и гневно закричала:
– Назад! Прекрати! Ошибка-действия!
Нападавшая не думала продолжать атаку и с явным страхом глядела на обеих иилане". А потом повернулась и убежала.
– Ты видела… – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила Энге.
– Да. Внешне она почти идентична нам. Противопоставленные большие пальцы – в них был паук. Пониже ростом, пористая кожа светло-зеленого цвета, темнеющая к гребню на спине.
– Восхищаюсь наблюдательностью. Я едва разглядела ее.
– Научная подготовка. Ты понимаешь, какое это изумительное, чудесное и потрясающее открытие? Для историков и биологов.
Энге одним глазом приглядывалась к джунглям – новых неожиданностей она не хотела, – а другим смотрела на Амбаласи, выказав невежество и удивление. Амбаласи наслаждалась собой.
– Прежде всего, конечно, биологов. Но паук… Ты помнишь Стену Истории? Определенно… нет, разве это возможно! Слушай и следи за моими мыслями. Вспомни скорлупы омаров, клешни которых обороняли самцов на заре истории. Мы получили доказательство справедливости этой теории. Удивительно!
– Но где же ты увидела омара?
– Невежественное создание! Я же говорю о подобии в действиях. В море ты пользуешься для защиты вооруженным клешнями омаром, на суше тем же целям служит ядовитое насекомое или паук.
– Информация усвоена. Но мы должны вернуться назад, здесь оставаться опасно. Угроза-смерть-от-яда.
– Чепуха. Она просто пугала нас, не пытаясь довести нападение до конца. Разве ты не заметила смятения в ее движениях? Мы такие же, как она, но не совсем. Неуверенная угроза, потом отступление. Надо продумать возможность дальнейшего контакта, чтобы более не пугать их.
– Амбаласи, я не могу приказать тебе возвращаться, но я прошу тебя об этом. Мы можем потом вернуться с подкреплением.
– Возражаю. Чем больше нас здесь будет, тем более мы встревожим их. Нас предупредили, это не было нападением. Такова ситуация в настоящий момент, и я не хочу, чтобы она изменилась. Я останусь здесь. А ты пойди к реке и поймай рыбу. – Энге сделала жесты сомнения и смятения. – Думай же, – велела Амбаласи. – Ты гордишься своим умением рассуждать. Церемония кормления, к которой мы обращаемся в важных случаях, корнями уходит в глубокую древность. Что может более соединить Дочерей, чем предложение пищи? Общность существования, проявляющаяся в разделении трапезы… Мне нужна рыба.