Зима драконов
Шрифт:
Маги поместили Опустошенного внутри каменного круга и наложили заклятья, далеко выходящие за рамки обычного волшебства. Они построили темницу, но не из каменных стен, а из чар, при помощи столь сложной и могущественной магии, что ничто не могло их изменить или ослабить.
– Значит, Темный Маг все еще жив? – спросил Карадур.
– Да. У него нет человеческого тела, нет глаз, ушей или языка. Но он выжил и даже, находясь в темнице, лишенный тела, способен причинить ужасный вред. Но для этого Анкоку кто-то обязан призвать, а тот, кто узнает Призывающее Заклинание
– И какова же эта цена? – спросил Карадур.
– Порабощение. Пустота. Смерть.
– Какой же человек на такое согласится? – изумился Лоримир.
– Хороший вопрос, капитан. Лишь немногие из тех, кто призывает Анкоку, знают, что их ждет. Все эти маги умирают, а вместе с ними уходят их воспоминания. – Голос волшебницы стал тихим и печальным. – Но даже если бы они знали, большинство из них не отказалось от того, что он предлагает.
– Что же он предлагает? – спросил лорд-дракон.
– Власть, – ответила женщина с серебряными волосами. – Огромное богатство, владение магией, даже бессмертие. Конечно, он их обманывает. Но чародеи об этом не догадываются.
– Если маги умирают, то как другим удается вызвать Анкоку?
– Знания не уходят бесследно. В Риоке есть место, где они хранятся. Однажды тихим летним днем твой брат Тенджиро, милорд, – она кивнула Карадуру, – приплыл в это место. Тарас, хранитель знаний, узнал его. «Приятный молодой человек, изящный, воспитанный, сияющий, точно солнечный цветок». Он пришел в поисках власти: твой близнец многое умел, но ему было мало, он хотел получить доступ к могуществу, на которое не имел права. Тенджиро не нашел того, что искал, однако обнаружил тень Темного Мага.
– Мой брат мертв? – спросил Карадур.
– Нет. Он изменился. Он больше не Тенджиро Атани: теперь он Кориуджи, Стылый Червь. Он разбудил Анкоку и сам стал Анкоку, Опустошенным, который должен поглощать жизни других, чтобы жить. Спроси своего друга, милорд, он знает.
– Почему?! – яростно воскликнул Карадур. – Есть люди, которые продали бы своих детей, лишь бы получить то, что Тенджиро имел по праву рождения: богатство, благородное происхождение, привлекательность…
Волшебница ничего не ответила. Лорд-дракон глубоко вздохнул. Подобно актеру, надевающему маску, он заставил свое лицо окаменеть.
– Гортас – варг, овладевший умением менять форму. Когда-то он был могучим воином, самым верным капитаном Анкоку. Много лет назад он посвятил себя служению Темному Магу. Как варги и сама Цитадель, он живет только тогда, когда его призывает хозяин.
– А он может умереть? Я обещал себе, что уничтожу его.
– Его можно убить, – ответила волшебница. – Но мне не известно, умрет ли он.
Низкий гул – так дрожит гора перед тем как упасть – донесся со стороны облаков. Молния располосовала небо; гром разнесся над притихшим лагерем, подобно волне океанского прибоя, набежавшей на берег. Лошади испуганно заржали; послышались голоса солдат, успокаивающих животных. Лоримир вскочил, и его голос перекрыл шум:
– Рогис, помоги
– Иди, – бросил Карадур, не глядя на своего капитана.
Лоримир скрылся в темноте. Налетевший порыв яростного ветра унес чью-то рубашку. Послышался удаляющийся стук копыт: запаниковавший мул галопом промчался мимо них. За ним поскакали двое всадников.
Карадур поднял голову.
– А мой брат? – резко спросил он. – Он может умереть?
– Я не знаю, – мягко ответила волшебница. – Но что бы он с тобой ни сделал, пожалей его, если сможешь, милорд. Его судьба ужасна. Анкоку поглотил его. Теперь он связан с тьмой. А в конце Опустошенный его предаст.
Лорд-дракон сказал:
– Тенджиро убил моих людей. Он угрожает моим владениям. Я не могу его пожалеть. – Горячий сухой ветер, похожий на хамсин Накаси, пронесся над голой землей. От кожи Карадура исходило яростное свечение. – Мне кажется, я знаю твое имя, волшебница.
– В самом деле, милорд? – Она встала, словно готовилась выслушать приговор.
– Ты Сенмет из Мако, убившая моего отца. Поправь меня, если я ошибаюсь.
– Нет, милорд. Ты не ошибся. – Она тяжело оперлась на свой посох. – Хочешь, я расскажу тебе, как это случилось? Коджиро Атани, Черный Дракон… Я никогда не видела ничего более прекрасного. Да, скачущая лошадь, парящий орел или выпрыгивающий из моря дельфин красивы – но ты думаешь так лишь до тех пор, пока не увидишь летящего дракона. Его чешуя из обсидиана. Блистающий алый гребень украшает гордый изгиб шеи. Его крылья широки, как поле. Он изрыгает белый огонь; белый, а не синий, желтый или красный, как огонь земли. Драконий огонь горяч, как то пламя, что пылает в недрах звезды.
Он парил над крепостью, обжигая ее обитателей своим белым дыханием, и они горели; он летел над рекой, выдыхая огонь, – и река обращалась в пар. Пылали баржи, причалы и корабли, а мосты разваливались, как сделанные из хворостинок игрушки. Люди на мостах падали в восходящие потоки пара и пронзительно кричали, умирая.
Я создала бурю, гром, молнии, дождь, град. У меня оставалась надежда его отпугнуть. Однако Черный Дракон взревел – на земле нет звуков, подобных реву дракона, – и полетел сквозь бурю, а когда рядом вспыхнула молния, он открыл пасть и проглотил ее.
Тогда я создала иллюзию другого дракона, блистающего дракона с золотой чешуей, и направила его в небо, надеясь, что он увлечет Коджиро Атани прочь от города. Но Черный Дракон взревел вновь. И все окна, чашки и зеркала в городе треснули. Он дохнул на Золотого Дракона, и тот превратился в серебряные кружева. Огненный дождь пролился на здания. Начались пожары.
Тогда я вошла в контакт с разумом дракона, как умеют делать только волшебники. Я показала Коджиро Атани пылающие дома, реку, превратившуюся в пар, и людей, всех людей, которые умирали. И тут его полет потерял былую уверенность, его охватило раскаяние, и дракон изменил форму.