Зима драконов

Линн Элизабет

Шем принялся подпрыгивать на руках Теа.

– Ошадка!

– Тише, – сказала Теа. – Ты можешь погладить ее по носику, но не шуми. – Она положила ручку Шема на бархатный нос лошади.

– Шем тихий, – прошептал малыш.

– Вы, наверное, оба устали, – сказала Теа Рогису. – Вы же только что вернулись из льдов.

– Я в порядке, – пожав плечами, ответил рыжий солдат. – А Шелк намного выносливее меня.

Большие ворота были открыты, и из них парами выезжали всадники с мечами, луками и полными стрел

колчанами за спинами.

– Куда они? – спросила Теа и мимолетно коснулась руки Волка, который тут же обнял ее за талию.

– Патруль, – ответил Рогис. – Это отряд Форгона, ил Кастрии. А вот Олав, – сказал он и показал на светловолосого великана, который шагал рядом с мышиного цвета лошадью. На плече у него покоился сверкавший на солнце топор. – Он услышал про войну и пришел аж из самого Серренхолда, чтобы принять в ней участие. А вон тот, на лошади, Ирок. Он северянин, из Хорнланда. – Ирок был щуплым и темноволосым, а на спине у него Волк заметил айсоджайский лук. Он о чем-то разговаривал с Олавом, и казалось, воины ничего не замечают вокруг себя.

– Когда они сюда пришли, то не могли общаться, ведь ни один не знал языка другого, а теперь Олав и Ирок – лучшие друзья.

– Муж мой, с тобой все хорошо? – тихо спросила Теа, и Волк кивнул, а потом коснулся ее волос губами.

Он знал, что должен ей сказать, но ему очень не хотелось этого делать. Подняв голову, он посмотрел на башню. Замок представлял собой лабиринт, в центре которого полыхал огонь.

Когда они миновали ворота и начали спускаться по склону холма, Рогис спросил у Теа:

– Хочешь сесть на лошадь?

– Хочу! – ответила она, и Волк убрал руку с ее талии.

Солдат подставил руки и помог ей взобраться.

Шем радостно заверещал.

– Шем наверх, сейчас! – потребовал он, и Волк передал его Теа.

С широко раскрытыми от восторга глазами малыш ухватился за луку седла обеими руками в крошечных варежках.

Небо оставалось серым и неприветливым, и холодный ветер приносил редкие снежинки.

Они ненадолго остановились в Чингаре, чтобы перекусить: хлеб и мясо из крепостной кухни и холодная каша для Шема.

К югу от Чингары потеплело. Тучи постепенно расступились, и на землю полился солнечный свет. До своего луга они добрались в полдень. Шем спал, положив голову па плечо отца.

Волк погладил бархатную шею Шелка и сказал:

– Большое тебе спасибо. Может, зайдешь погреешься немного?

– Вы только что вернулись домой, зачем вам гости? – возразил Рогис. – Да и я хочу поставить Шелка в конюшню, пока не стемнело. – Он потрепал Шема по щеке. – Пока, волчонок.

– В другой раз ты должен будешь у нас погостить, – твердо сказала Теа.

– Обязательно, – пообещал Рогис и помахал им рукой.

Шем что-то пробормотал во сне, чихнул и проснулся.

– Ошадка! – жалобно

пролепетал он.

– Лошадка пошла домой, в свою конюшню, радость моя, – сказала Теа и забрала ребенка у мужа.

В доме было холодно, и Волк тут же опустился на колени около очага. Внутри лежала кучка веток и соломы, которую он там оставил, когда они уезжали. Разгорелся огонь, и Теа поднесла к нему расстроенного Шема. Вид пламени его немного успокоил, малыш перестал плакать, икнул и затих.

– Буф! – объявил он с довольным видом и потянул ручонки к теплу. – Огонь горячий.

– Таков огонь, – проговорила Теа. – Настоящий огонь. Очень, очень горячий. Шем должен быть осторожным.

– Теа, мне нужно кое-что тебе сказать, – решился Волк, и в этот момент кто-то принялся колотить в их дверь.

Теа передала Шема Волку.

– Кто это может быть? – спросила она и открыла дверь.

Внутрь тут же ворвался холодный воздух, а вслед за ним вошел ухмыляющийся безволосый мужчина с обнаженным мечом. Сорвав с плеч Теа плащ, он прижал острие меча к ее груди. Шем, почувствовав, как напрягся отец, словно огонь пробежал по соломе, вскрикнул, а потом громко заплакал.

– Выходи, или я ее убью, – приказал громила с мечом.

Его голос скрежетал, точно кусок железа по камню, глаза налились кровью. Кончиком меча он заставил Теа выйти в дверь.

Волк, чувствуя себя совершенно беспомощным, последовал за ними и увидел на лугу четверых варгов с красными глазами.

– Кто ты? – спросил Волк.

– Меня зовут Гортас. Поставь мальчишку на землю, – велел он.

– Нет.

Кончик меча приблизился к горлу Теа. Тогда посмотри, как она умрет.

Волк опустился на колени и поставил сына на снег. Гортас неестественно длинной рукой схватил Шема за шиворот, сорвал с него рубашку, обнажив пухлый живот, и приставил к нему холодный клинок. Ручеек крови стек в штанишки малыша. Варги принялись облизываться.

– Интересно, – прозвучал мерзкий голос, – кого ты выберешь, жену или ребенка? Если сделаешь хотя бы шаг к ней, я распорю мальчишке брюхо, как рыбе.

Он засмеялся и заговорил на языке, которого Волк не знал.

Теа выкрикнула имя мужа, он ответил ей, чувствуя, что его сотрясает дрожь, а мышцы напряглись до предела. Варги повалили Теа на землю, и Волк закрыл глаза. Шем дико вопил.

– Нет! – проговорил Гортас ему на ухо. – Ты будешь смотреть. Или твой сын умрет. – Волк открыл глаза.

Теа лежала на земле, вся в крови, не сводя с него карих глаз.

Потом он увидел, как изменилось выражение ее лица, когда жизнь покинула тело, словно вода, пролитая из кувшина. Шем, которого крепко держал Гортас, еще громче закричал от ужаса и попытался вырваться. Варги, довольно ухмыляясь, отошли от тела Теа, их морды перемазаны были в крови.