Зима драконов

Линн Элизабет

Карадур Атани сидел за столом в кресле с высокой спинкой. Вокруг лежало множество бумаг, стоял графин с вином, тарелки с остатками еды.

Волк остановился на пороге.

– Милорд, вы хотели меня видеть.

– Входи. – Карадур показал на стул. – Садись. Устраивайся поудобнее.

– Спасибо, милорд.

Азил Аумсон вышел из угла, в котором стоял, наполнил бокал вином и поставил перед Волком. Лорд-дракон откинулся на спинку своего кресла. Волк чувство-нал, как от него исходят волны жара, которые потоками

стекают со стола.

– Как малыш? Прекрасно, милорд.

– Он очень храбрый мальчик. И получил правильное имя. В моем замке с вами хорошо обращались?

– Так, словно мы принцы благородной крови. Карадур кивнул.

– Хорошо, – И уже другим тоном спросил: – Ты знаешь, что мы готовимся к войне. – Волк кивнул. – Тебе известно, кто наш враг?

– До меня доходили слухи, милорд. Разумеется. И что ты знаешь?

Вопрос был прямым, точно удар меча, и Волк ответил:

– Говорят, что вы поссорились со своим братом Тенджиро.

– Да, – сказал Дракон, и по его напряженному липу пробежала тень. – У тебя есть брат?

– Четыре, милорд, – ответил Волк. – И три сестры. И все они меняющие форму?

– Нет, милорд.

– Меняющие форму и те, кто на это не способен, враждуют между собой?

Вопрос был непростым, и Волк честно ответил:

– Не все мы дружим между собой.

– Но вас много, – сказал лорд-дракон. – Если бы армия врага напала на ваш родной дом, вы забыли бы о своих противоречиях и объединились бы в борьбе с ним?

Армия в Найо… На мгновение Волк представил себе низкие строения своего родного дома, охваченные пламенем.

– Думаю, да, милорд.

Лорд-дракон встал и подошел к окну. Взглянув на вздымающийся ввысь силуэт Глаза Дракона, он задумчиво проговорил:

– Сколько времени ты живешь в моих владениях? Три года? Ты, наверное, знаешь, что я ни разу не менял форму.

– Я об этом слышал.

– А тебе говорили, почему?

– Люди разное болтают.

Карадур резко повернулся, и в его глазах вспыхнул огонь.

– Отвечай на вопрос!

У Волка возникло ощущение, будто перед ним оказалась стена огня. Он напрягся, точно натянутая струна, и ответил:

– Говорят о волшебстве и о проклятии.

– Да. – Карадур на мгновение поднес руки к лицу, а когда опустил их, к нему вернулось жесткое, уверенное спокойствие. – Три с половиной года назад тихой сентябрьской ночью, месяц спустя после моего двадцатилетия, я сделал свой талисман. Мне не у кого было спросить совета, потому что мой отец умер, и я действовал интуитивно. Я выплавил его из золота и закалил в огне дракона, а также окропил кровью.

Он поднял рукав и показал белый шрам на внутренней поверхности руки.

– Мой брат Тенджиро забрал у меня талисман и закрыл в шкатулке, которая пожирает огонь.

Азил Аумсон, стоявший в своем углу, неожиданно пошевелился, но Карадур не обратил

на него внимания.

– Сейчас она у него, где-то в северных льдах, спрятана в построенной им для себя крепости. – Лорд-дракон растопырил пальцы, и из кончиков вырвалось синее пламя. – Я уже говорил, что с самого детства я наделен кое-какими возможностями дракона. Например, физической силой, превосходящей силу тех, кто мне служит. Я могу вызвать огонь, голубую иллюзию, которая никому не причиняет вреда, и настоящий огонь. Но я больше не в состоянии создать драконий огонь и примять форму.

Он кивком показал на гобелен, висящий на стене.

– Это был Дракон. Я не Дракон. – Он произнес эти слова медленно, и тем страшнее они казались, потому что его глухой голос не изменился. – Об этом знают четыре человека. Трос из них находятся в этой комнате. – Подобие улыбки скользнуло по его лицу. – Надеюсь, ты простишь меня за то, что я рассказал правду о себе.

– Вы оказали мне честь, милорд, – тихо проговорил Волк, но спина его туники промокла от пота.

Карадур чуть-чуть наклонился вперед.

– Ты не покажешь мне свой талисман?

Волк не ожидал такой просьбы, но, не задумываясь, вынул из-под туники серебряную цепочку, висевшую у него на шее. Сняв ее через голову, он сжал в ладони грубую серебряную фигурку волка, а потом медленно раскрыл пальцы.

Карадур осторожно прикоснулся к ней одним пальцем.

– Сколько лет тебе было, когда ты его сделал?

– Четырнадцать.

– Тебе кто-нибудь помогал? Говорил, что нужно делать и как?

– Моя мать, Найка.

– Твой отец умер?

– В то время он был жив, милорд. Сейчас уже нет. Умер четыре года назад. Он был намного старше матери, но не принадлежал к роду меняющих форму.

– Прежде чем ты сделал свой талисман, тебе говорили, что в тебе живет волк?

– Да. Мне сказали родные, а кроме того, я обладал кое-какими способностями. Острым слухом и обонянием.

– Но меняться не мог. Ты не был… волком.

Карадур с силой сжал руки и снова посмотрел на темную гору, словно она хранила какую-то тайну или обещание. Волк вспомнил жуткое молчание ледяной пустыни.

«Я не хочу, чтобы ты уезжал, – сказала ему Теа, когда до них дошли слухи о призыве. – Ты нужен мне. И Шему. Скажи, что не пойдешь воевать».

«Не пойду, – пообещал он ей тогда. – Я уже свое отвоевал».

Замерший в противоположном углу комнаты Азил Аумсон наблюдал за ним.

Когда Волк вышел во двор, он увидел стоящего рядом с Теа Рогиса.

– Дракон приказал мне проводить вас домой. – Мальчишка конюх подвел им серую кобылу. Она была лохматой, как боевые лошади Айсоджа, но крупнее. Видимо, пони из Айсоджа скрестили с более мощными южными конями. В конюшнях Лемининкая полно таких.