Зигзаги судьбы
Шрифт:
— У меня проблемы с личной жизнью. Неделю назад мой жених отменил свадьбу. Я думала, что справлюсь, но ничего не получается.
— Для этого существует отпуск по личным обстоятельствам. Почему вы все еще здесь?
— Потому что занятия только начались и неловко передавать мои классы другому учителю.
— Похвальное отношение, но, учитывая обстоятельства, чувствуете ли вы, что работаете сейчас с полной отдачей?
— Нет, — прошептала Сидни. — Поэтому я пришла.
— Сейчас конец недели, и у нас будет время найти замену.
— Большое спасибо. Поурочные планы я оставила на столе, другие инструкции — на доске.
— Где найти вас, если возникнут проблемы?
— У родителей в Северной Дакоте. — Сейчас ее планы не шли дальше этого. Джаред не звонил и не отвечал на звонки. Она умоляла простить ее. Он, несомненно, уже в Европе.
Сообщив директору номер телефона, Сидни поднялась.
— Спасибо за понимание.
Он проводил ее до двери.
— Надеюсь, поездка домой даст вам утешение, в котором вы нуждаетесь.
Не даст.
Но одиночество стало невыносимым, и ей не хотелось омрачать своими бедами счастье Джилли и Алекса.
Выйдя из школы, Сидни поехала домой и, собрав вещи, направилась в аэропорт. Родителей она предупредила заранее.
Было одиннадцать часов, когда Сидни подъехала к родному дому. Забыв о багаже, она поспешно поднялась по ступенькам.
Дверь открылась.
— Вы примете меня? — спросила Сидни, увидев родителей. — Сегодня я сказала директору школы, что мне нужно отдохнуть. Я не знала, куда поехать, а дома... дома я была счастлива.
Глаза родителей увлажнились.
— Есть более важный вопрос, — сказала мать. — Ты простишь нас? С тех пор как ты познакомила нас Джаредом, мы говорим только о вас.
— Джаред ушел из моей жизни, — бесцветным голосом объявила Сидни. — Вы были правы, а я ошибалась, так что давайте не будем говорить о прощении.
Отец обнял ее.
— Мы воспитали тебя так, как родители воспитали нас. Ошибки, которые мы сделали, объясняются тем, что мы не хотели, чтобы ты страдала. Но ты страдаешь, и это наша вина.
— Нет, папа. — Сидни вытерла слезы. — Джаред открыл мне глаза на некоторые стороны моего характера. Придется изменить их.
— Пора нам всем заняться этим, — заявила мать. — Все будет хорошо. Входи, дорогая. Спасибо, что приехала домой.
Отношение родителей пролило бальзам на истерзанную душу Сидни.
— Я могу подогреть для тебя ужин, но, если ты не голодна...
— Спасибо, мама, не надо.
— Хочешь поговорить или пойдешь спать?
Сидни расплакалась.
— В этом-то и беда! После того как Джаред ушел, мне все безразлично — еда, сон. Он — моя жизнь, и я потеряла его, потому что мне не хватило веры в него. Все эти годы я жила по-своему, не нуждаясь в поддержке. Моя вина в том, что я не стала такой женщиной, какая нужна Джареду. Он заслуживает, чтобы в его любовь верили безусловно, а я задавала бесчисленные вопросы,
— Ну, теперь ты слишком строго судишь себя, — возразила мать. — Он — не обычный человек. Зная, что он был священником, любая женщина будет беспокоиться, что когда-нибудь он затоскует по прежней жизни. Ты не можешь винить себя за это.
— Неужели ты не понимаешь? — вскричала Сидни. — Я не оправдала его доверия.
Отец усадил ее на диван и сел рядом.
— Расскажи нам, что произошло.
Сидни не нужно было просить облегчить душу...
— Так что теперь вы понимаете, почему он ненавидит меня.
— Сомневаюсь, дорогая. Мужчина, который из-за любви к тебе пошел на столь решительный шаг, не может ненавидеть тебя. Но его гордость уязвлена, и ему нужно время остыть.
Сидни удивленно моргнула.
— Его гордость?
— Конечно. Джаред обижен, поскольку ты не поверила в непоколебимость его решения. Он не ожидал недоверия, так как не сталкивался с ним.
— Отец прав, Сидни. Джаред привык, что люди доверяют ему свои страхи и тайны. Но ты — женщина, которую он любит, и это относит тебя к особой категории. Вам обоим нужно время. В конце концов, он приехал и сразу же предложил тебе руку и сердце. Он не ухаживал за тобой.
— Мы были знакомы девять месяцев...
Уэйн Тейлор покачал головой.
— Это не было ухаживанием. Вы едва знаете друг друга. Я не отрицаю, что между вами существует сильное физическое влечение, но любовь — нечто большее.
— Я знаю.
— Ты валишься с ног. Я принесу твои сумки, пока ты подготовишься ко сну.
— Спасибо, папа.
Обняв родителей, Сидни пошла в свою комнату. Оставшись одна, она оценила, с какой добротой мать и отец отзывались о Джареде. Ее потрясло, что они могут говорить о нем вместо того, чтобы замкнуться, как им это свойственно.
Если бы они вели себя так, когда впервые увидели его...
Нет. Это ничего не изменило бы.
Только она виновата в их разрыве.
Жесткая позиция родителей не устрашила Джареда. Он даже уговаривал ее дать родителям время, чтобы прийти в себя. У него гораздо больше доверия к людям, чем у любого другого человека.
Если бы она обладала этими качествами.... Тогда сегодня она была бы с ним. Они бы поженились.
Когда отец вошел в спальню, Сидни безутешно рыдала на кровати.
— Поплачь, милая. Ты почувствуешь облегчение. Бог недаром дал нам слезы.
Сколько раз в детстве она слышала эти слова! Слезы, казалось, помогали: выплакавшись, она действительно чувствовала облегчение.
Но не сейчас...
Она взрослая женщина, которая ведет себя как ребенок. Пришло время забыть детство.
— Папа! — Сидни поднялась с кровати. — Мне очень хорошо дома, но утром я возвращусь в Гардинер. Стыдно оставлять учеников на неделю из-за того, что я не могу справиться с собой.