Зигзаги судьбы
Шрифт:
Он положил на нее глаз еще пару лет тому назад, как только она пришла на работу в финансовый отдел фирмы. Долгое время Фрэнка что-то останавливало на пути к желанной цели. Очевидно то, что муж Джейн считался в фирме восходящей звездой – ему прочили место в совете директоров. К тому же (и этот аргумент был не менее убедительным), несмотря на то что достопочтенный супруг был лет на десять старше Фрэнка, он регулярно и активно занимался спортом и несколько лет назад даже получил какой-то приз на соревнованиях по боксу. Причем в тяжелом весе. Поэтому Фрэнк воздерживался от словесных заигрываний с Джейн, но нагло и недвусмысленно смотрел на ее грудь или ноги, когда они случайно встречались
В один прекрасный день Фрэнк неожиданно оказался наедине с Джейн в лифте и осторожно высказался, что в такую прекрасную погоду было бы неплохо провести день на природе в обществе миленькой женщины. Он, в общем-то, ни на что не рассчитывал. Скорее это был более или менее нейтральный намек. На будущее. То, что рыбак назвал бы прикормкой в расчете на хороший клев. Но Джейн восприняла его высказывание всерьез. Она скороговоркой выпалила, что она дама замужняя, у нее ревнивый муж и что она не может позволить себе встречаться с другим мужчиной… там, где их могут увидеть. «Но, – добавила она, – мы могли бы встретиться где-нибудь в интимной обстановке». И протянула Фрэнку визитную карточку с номерами всех ее телефонов. Когда через пару минут лифт остановился на ее этаже, она, слегка улыбнувшись, кивнула Фрэнку и вышла с видом занятой деловой женщины, а он смотрел вслед ее вихляющей попке, пока не закрылась дверь лифта. Фрэнк отчетливо понял, что теперь осмотрительность и осторожность полетят ко всем чертям.
Известно, что, как писал кто-то из классиков, человек живет не больше нескольких жизней, и очень редко кто-нибудь из нас доживает до трехсот лет. Поэтому было бы глупо упускать представившиеся возможности. Тем более что у одного из его приятелей была свободная квартира всего в каких-то пятнадцати минутах езды от штаб-квартиры фирмы. Сейчас, хотя со времени их первой встречи тет-а-тет прошло уже около года, Фрэнк все еще не мог представить себе, как он будет обходиться без Джейн. И разговор с ней о возможном расставании на некоторое время он начал при их последнем свидании отнюдь не с легким сердцем.
Уже в конце, после того как они оделись, Джейн поправляла перед зеркалом в прихожей прическу и подкрашивала губы, Фрэнк позвал ее обратно в комнату, усадил в кресло и сообщил о предполагаемой поездке.
Оказалось, что для Джейн это известие не было новостью. Она слышала от мужа, что фирма собирается развернуться в Ираке. И что кого-то туда собираются послать. Из аналитического отдела. Со знанием арабского языка. И у нее были все основания предполагать, что речь идет о Фрэнке.
– Ну что ж, – сказала она, – если это тебе нужно, то поезжай. Мужчина должен быть мужчиной в постели и вне нее… Ты мне нравишься. И как любовник, и не только. Так что я буду ждать твоего возвращения.
Она встала, чмокнула Фрэнка в щеку и как всегда первой выпорхнула за дверь.
Джейн сказала то, что Фрэнк хотел от нее услышать. И несмотря на это, его охватило чувство грусти. Конечно, он не ждал душераздирающих сцен, но легкость, с которой Джейн отнеслась к тому, что самым непосредственным образом затрагивало не только его, но и ее жизнь, не способствовала подъему настроения.
Впрочем, после некоторого размышления он вспомнил недавно прочитанную или, вернее, просмотренную по диагонали модную книжку некоего Бегбедера. Книжка называлась «Любовь живет три года». В ней автор утверждал, что любая любовная история начинается со страсти, а потом переходит в спокойное и рациональное чувство. И что наше поколение предпочитает сравнительно мимолетные романы и короткую любовь.
«Может, так лучше», – подумал Фрэнк и решил выкинуть эту проблему из головы. По крайней
Прошел еще один день. А с ним и вся неделя, отпущенная Фрэнку для обдумывания предложения. И надо было дать ответ Кэмпбеллу.
На следующее утро Фрэнк пришел на работу на полчаса раньше, что было для него, да и для всякого уважающего себя человека, просто невероятным поступком, сел в кресло и принялся размышлять о смысле жизни. И в результате пришел к выводу, что смысла в этой жизни нет. Или нам не суждено его познать.
Потом он достал из кармана монету и загадал: если упадет орлом вверх, я еду, а если решкой, то остаюсь… Монета упала решкой вверх. Фрэнк вздохнул, сунул монету обратно в карман, поднял трубку телефона и набрал номер начальника Управления кадров.
– Мистер Кэмпбелл, – сказал он, – я подумал и решил принять ваше предложение. Возможно, занятие благотворительностью – это как раз то, чего мне не хватает для ощущения полноты жизни.
– Вот и прекрасно, – в голосе Кэмпбелла звучало явное удовлетворение. – Вы избавили меня от необходимости искать другую кандидатуру на эту работу. Теперь мы займемся подготовкой ваших документов, а вы заканчивайте свои текущие дела в отделе и готовьтесь к путешествию. Старайтесь не тянуть время, а то еще передумаете.
– Ни в коем случае, – заверил его Фрэнк, – тянуть не буду. И передумывать тоже.
Теперь, когда, как говорил кто-то из древних, Рубикон был перейден (Фрэнку так и не удалось вспомнить, кто упоминал эту речку и по какому поводу), ему вдруг страстно захотелось побыстрее закончить здесь свои дела и очутиться в Багдаде. Поэтому он с усердием взялся за текущую работу и к удовольствию начальника отдела закончил в кратчайший срок составление всех справок и докладных записок, которые числились за ним по плану месяца.
И вот наступил день, когда все формальности, связанные с командировкой, были завершены. Осталось последнее – встреча с кем-нибудь из совета директоров. Кэмпбелл сообщил Фрэнку, что его примет Герберт Хевит – директор по развитию. В назначенное время Фрэнк поднялся на тридцатый этаж и вошел в приемную Хевита. Его встретила секретарша – дама очень солидных размеров, которой было явно за пятьдесят. Она приветливо улыбнулась и сказала, что босс ждет. Фрэнк поблагодарил ее, заметив про себя, что когда и если он будет членом совета директоров фирмы, он никому не позволит подбирать себе секретарш.
Фрэнк был хорошо знаком с Хевитом, так как два раза ездил с ним в Эмираты в качестве переводчика и помощника. Они, естественно, жили в одной гостинице и даже несколько раз выпивали вместе.
Фрэнк вспомнил, что во время первой поездки он боялся не справиться с переводом – разговорный арабский резко отличается от письменного или литературного языка, и чтобы его понимать, надо прожить в стране длительное время, – но все обошлось. Все местные боссы, с которыми они встречались, говорили на английском, для бытового общения знаний Фрэнка хватало, и Хевит был убежден, что Фрэнк прекрасно знает арабский язык. А Фрэнк лишний раз убедился в справедливости утверждения: главное в профессии переводчика – наглость. Поэтому сейчас встреча носила неформальный характер. Хевит обошелся без привычной в таких случаях демагогии насчет защиты свободы и демократии в жизненно важном для Соединенных Штатов регионе мира, а просто сказал, что скоро начнется грызня за саддамовское наследство, все начнут делить иракский нефтяной пирог, и «Стандард ойл» должна постараться быть в первых рядах рвущихся к столу.