Зигзаг
Шрифт:
Выехав с территории университета, она направилась по идущему из Кольменара шоссе в сторону Мадрида. В зеркале заднего вида не было ничего особенного: машины обгоняли ее, как обычно, никто не проявлял желания сесть ей на хвост. Доехав до ответвления трассы, ведущего к северному въезду в город, она повернула к своему району.
В какой-то момент, проезжая кварталы Орталесы, она услышала знакомый звонок мобильника. Элиса взглянула на соседнее сиденье: телефон был в сумке, она забыла подключить его к динамикам. Она снизила скорость, одновременно засовывая руку в сумку и лихорадочно ища на ощупь трубку. Это тот самый звонок.Казалось,
Наконец она нашла трубку, но, едва оказавшись снаружи, та выпала из ее влажных от пота пальцев. Элиса успела увидеть, как она падает на сиденье, потом на пол, и попыталась ее поднять.
Внезапно, возникнув как бы из ниоткуда, на лобовое стекло обрушилась какая-то тень. Она не успела даже закричать: автоматом нажала на тормоза и по инерции врезалась грудью в ремень безопасности. Пешеход, молодой парень, отпрыгнул и сердито ударил по капоту машины. Элиса обнаружила, что находится на пешеходном переходе. Она вовремя не заметила его. Подняв руку в знак извинения, она ясно услышала сквозь стекло брань парня. Другие пешеходы бросали на нее неодобрительные взгляды. Спокойно. Так ничего не выйдет. Спокойно веди машину и доберись до дома.
Мобильник затих. Так и не сдвинув машину с пешеходного перехода и пропуская мимо ушей протесты других водителей, Элиса нагнулась, подняла телефон и посмотрела на экран: номер, с которого звонили, не сохранился. Не волнуйся, если это тот самый звонок, они перезвонят.
Она положила телефон на сиденье и продолжила путь. Десять минут спустя она припарковала машину в общем гараже своего здания по улице Сильвано. Лифтом Элиса не воспользовалась. На три этажа до своей квартиры она поднялась по лестнице.
Несмотря на уверенность в том, что это все равно не поможет, она закрыла бронированную дверь (ее установили три года назад за сумасшедшие деньги) на четыре замка и магнитную цепочку и подключила входную сигнализацию. Потом прошлась по квартире, опуская все электронные металлические рольставни, вплоть до рольставни на двери, ведущей с кухни на закрытую террасу, и включая свет. Перед тем как опустить рольставни в столовой, она отодвинула край шторы и выглянула на улицу.
Там, как в аквариуме, откуда не просачиваются почти никакие звуки, проезжали машины, скользили люди, росли миндальные деревья и громоздились крашеные стены. Жизнь шла своим чередом. Никого, кто мог бы привлечь ее внимание, она не заметила. Элиса опустила последние рольставни.
Она зажгла свет даже в ванной и на кухне, да еще в глухой комнате без окон, где занималась спортом. Не забыла она и про лампы на тумбочках, стоявших около незастеленной кровати, на которой валялись журналы и заметки по физике и математике.
В изножье постели валялся комок черного шелка. Накануне ночью она предавалась своей игре в Белоглазого Господина и еще не успела собрать валявшееся на полу нижнее белье. Элиса все подняла, почувствовав внутреннюю дрожь (в этот момент мысль об ее «игре» шокировала ее еще больше обычного), и как попало засунула в ящики комода. Перед тем как выйти из спальни, она остановилась перед большой взятой в раму фотографией Луны, которую она каждое утро видела, просыпаясь у себя в постели, и нажала на скрытый в раме выключатель — спутник засветился фосфоресцирующим белым сиянием. Вернувшись в столовую, она
На автоответчике домашнего телефона мигали индикаторы двух сообщений. Элиса прослушала их, затаив дыхание: одно было от издательства научной литературы, журнал которого она выписывала, другое от уборщицы, работавшей у нее за почасовую оплату. Элиса вызывала ее только тогда, когда сама бывала дома, — она не хотела, чтобы кто-то в ее отсутствие вторгался в ее личный мир. Уборщица предлагала ей поменять день, потому что собиралась к врачу. Элиса не стала перезванивать — просто стерла сообщение.
После этого она включила телевизор с сорокадюймовым экраном. На многочисленных информационных каналах передавали прогнозы погоды, новости спорта и данные об экономике. Она вошла в диалоговое окно, набрала пару ключевых слов, и телевизор начал автоматический поиск интересующей ее новости. Безрезультатно. Оставив включенной программу новостей Си-эн-эн на английском языке, она уменьшила громкость.
Немного подумав, метнулась на кухню и открыла ящик с электронным замком под терморегулятором. В глубине его она нашла то, что искала, то, что было куплено год назад именно с этой целью, несмотря на то что сомнений в бесполезности этой вещи у нее не возникало.
На какую-то долю секунды взгляд Элисы остановился на ее собственных перепуганных глазах, отражающихся на блестящей стальной поверхности громадного кухонного ножа.
Она ждала.
Элиса вернулась в столовую и, убедившись, что телефон работает, а мобильник заряжен, уселась в кресло перед телевизором, положив нож на колени.
Она ждала.
В углу дивана, стоящего напротив нее, сидел большой плюшевый мишка, подаренный коллегами на день рождения год назад. На нем был слюнявчик с вышитыми красными нитками словами «С днем рождения» и эмблемой университета имени Алигьери (орлиным профилем Данте). На животе золотыми буквами красовался девиз университета: «Тех вод, в которые вступаю, еще никто не бороздил». Казалось, его пластмассовые глазенки подглядывают за Элисой, а рот сердечком что-то хочет сказать.
Можешь что угодно делать, как угодно прятаться, обманывать себя, думая, что ты защищаешься. Но это ничего не изменит: тебе конец.
Она перевела взгляд на экран, где показывали запуск нового европейского космического зонда.
Конец, Элиса. Конец, как и другим.
От пронзительного звонка телефона она чуть не подскочила. Но потом с ней случилось нечто поразительное: она твердо протянула руку и сняла трубку в состоянии, крайне напоминавшем абсолютное спокойствие. Теперь, когда наконец прозвучал тот самый звонок,она чувствовала себя удивительно невозмутимой. Когда она отвечала, голос ее не дрогнул:
— Слушаю.
Молчание тянулось бесконечно долго. Потом раздался голос:
— Элиса? Это Виктор…
Она опешила от разочарования. Ощущение было такое, словно она собрала все силы, чтобы выдержать удар, и вдруг оказалось, что бой прерван. Ее вдруг залила волна ярости по отношению к своему другу, и она перевела дыхание. Виктор тут ни при чем, но сейчас ей меньше всего хотелось услышать его голос. Оставь меня в покое, оставь, положи трубку и оставь меня в покое.