Зигзаг
Шрифт:
Ему бы хотелось ответить, как герои кинолент: «И ты совершенно права!» Хотя кино ему не нравилось, в эти минуты он чувствовал себя героем фильма ужасов. Но говорить он толком не мог. Его била дрожь. В буквальном смысле слова: никакой не внутренний озноб, никакие не мурашки по коже — его просто трясло. Он вцепился за руль обеими руками, но чувствовал, что локти у него трясутся, словно он оказался в Антарктиде голышом. Внезапно он начинал сомневаться в безумии Элисы. Она говорила так уверенно, что слушать ее было страшно. Он понял, что все окажется хуже, гораздо хуже, если она не сошла с ума. Безумие Элисы внушало страх, но Виктор еще не знал, сможет ли он пережить
— Я у тебя ничего не прошу, только выслушай меня, — продолжала Элиса. — Сейчас почти одиннадцать. У нас есть час. Потом посади меня, пожалуйста, где-нибудь на такси, если… решишь не ехать со мной. — Он взглянул на нее. — Мне нужно попасть на важную встречу в половине первого ночи. Я обязательно должна там быть. Ты можешь поступить так, как сочтешь нужным.
— Я поеду с тобой.
— Нет… Будешь решать, когда все узнаешь… — Она замолчала и глубоко вдохнула. — Потом можешь дать мне под зад коленкой и выкинуть из машины. И забыть о случившемся. Клянусь, что, если ты так сделаешь, я тебя пойму…
— Я… — прошептал Виктор и кашлянул. — Я этого не сделаю. Давай. Рассказывай все.
— Это началось десять лет назад, — начала она.
И вдруг Виктора охватило внезапное, но абсолютное наитие. Она собирается рассказать правду. Она не сошла с ума: то, что она собирается рассказать, — правда.
— На той вечеринке, летом 2005 года, когда мы познакомились, помнишь?
— В честь начала летнего курса лекций в университете Алигьери? — Когда ты познакомилась со мной и с Риком,подумал он. — Я хорошо помню, но… на той вечеринке ничего особого не случилось…
Элиса не сводила с него взгляда широко открытых глаз. Ее голос дрогнул.
— С этой вечеринки все началось, Виктор.
II
НАЧАЛО
Все мы невежды, но не ведаем мы разные вещи.
4
Мадрид
21 июня 2005 года
18:35
Вечер выдался напряженным. Из-за нелепого спора (очередного) с матерью, которая упрекала ее в вечном беспорядке, царившем у нее в комнате, Элиса чуть не опоздала на последний автобус до Сото-дель-Реаль. Она добралась до станции, когда автобус уже трогался с места, и на бегу поношенный кроссовок слетел у нее с ноги, так что ей пришлось просить, чтобы ее подождали. Когда она вошла, пассажиры и водитель смерили ее неодобрительными взглядами. Ей подумалось, что взгляды эти вызваны не столько несколькими секундами, которые они из-за нее потеряли, сколько ее внешним видом — на ней была майка с уже почерневшими бретельками и обтрепанные джинсы с дырами в разных местах. Волосы у нее были взлохмачены, да к тому же их концы доходили ей до пояса, отчего ее растрепанность еще больше бросалась в глаза. Такой неопрятный вид был вызван не только неряшливостью: в последние месяцы она жила в невообразимо стрессовой обстановке, которую могут представить и понять только студенты последнего курса в период весенней сессии, и ей едва хватало времени, чтобы поесть и поспать; о поддержании презентабельного вида нечего было и думать. Однако внешний вид ее никогда не волновал — ни чужой, ни ее собственный. Ей казалось ужасно глупым придавать внимание внешней оболочке.
Автобус
Она пересекла стоянку и дошла до центральной площади, окруженной учебными корпусами. Там собралось много людей, которые слушали кого-то, выступавшего с возвышения. Элиса как могла протиснулась в первые ряды, но не увидела того, кого искала.
— …поприветствовать всех слушателей, а также… — У микрофона стоял лысый мужчина в льняном костюме и голубой рубашке (наверняка, завуч), изображая важный вид, свойственный всем, кто знает, что их обязаны выслушать.
Вдруг кто-то прошептал ей на ухо:
— Извини… Ты случайно не Элиса Робледо?
Она обернулась и увидела Джона Леннона. То есть одного из тысяч Леннонов, которые в изобилии встречаются в университетах всего мира. Данный конкретный клон носил положенные в его роли очки, круглые, металлические, и буйную гриву совершенно кучерявых волос. Он напряженно и внимательно смотрел на Элису и покраснел при этом так, словно его голова представляла собой результат воспаления шеи. Когда она кивнула, парень, похоже, почувствовал себя уверенней, и попытался изобразить на полных губах улыбку.
— В перечне студентов, зачисленных на курс лекций Бланеса, ты идешь под номером один… Поздравляю. — Элиса сказала ему спасибо, хотя, естественно, уже знала об этом. — Я пятый по счету. Меня зовут Виктор Лопера, я из Комплутенсе [1] … Ты из Автономного, да?
— Да. — Ее не удивляло, что незнакомые люди о ней знают: ее имя и фотография часто появлялись на страницах университетских изданий. К возникшей вокруг нее славе всезнайки Элиса была равнодушна, более того, ее это не радовало, в особенности потому, что ей казалось, что мать ценит в ней только это. — Бланес приехал? — спросила она.
1
Один из мадридских университетов. — Примеч. пер.
— Похоже, не смог.
Элиса огорченно поморщилась. Она примчалась на эту дурацкую встречу только для того, чтобы впервые воочию увидеть физика-теоретика, которым она, как и Стивеном Хокингом, восхищалась больше всех из ныне живущих ученых. Придется ей ждать лекций, которые сам Бланес начнет читать завтра. Она раздумывала, остаться или уехать, когда снова услышала голос Леннона-Лоперы:
— Рад, что мы будем вместе учиться. — Он снова замолчал. Похоже было, перед тем, как что-то выдать, он хорошенько думает. Элиса предположила, что он стеснительный, а может, и похуже. Она знала, что почти все хорошие студенты-физики были со странностями, не исключая и ее. Она вежливо ответила, что тоже рада, и стала ждать продолжения.