Зигзаг неудачи

Андреева Валентина Алексеевна

Резкий звонок в дверь совсем не испугал. Какой может быть страх в такое замечательное солнечное утро? Звонок скорее расстроил: он наверняка разбудил все спящее население дома, а готовить завтрак никому из нас не хотелось. Мелькнула слабая надежда, что это Гала, но тут же погасла. Она не стала бы будить дом таким оглушительным трезвоном да и откланялась на неопределенное время.

– Кого это еще несет? – спросила Олимпиада и с места не сдвинулась.

– Наверное, следователь в гости пришел. Сам. Без приглашения. Чтобы не утомлять нас вызовами. Надеется очередного

«негритенка» вывезти.

Подруга тоже не подумала двинуться с места.

– Иришка, будь другом, скажи ему, что он рановато пришел. Удивить его пока еще нечем. Сегодня воскресенье, у убийцы тоже выходной день… Ир! Ты можешь поживее? Сейчас нам либо ворота снесут, либо опять затрезвонят.

До ворот мне бежать не пришлось. Едва я откинула засов, как меня откинул назад радостно визжащий тайфун из четырех лап и шершавого языка. С трудом отбиваясь от мускулистого комка, я дала зарок никогда не садиться с того края стола, что ближе к выходу.

– Денька, назад! – прозвучал от двери знакомый голос Наташкиного мужа.

Я послушно отступила почти к лестнице, ибо оторвать от меня ласковую псину было невозможно.

– Ирочка, привет! А где Натуля?

– Где Натуля? – весьма довольная подсказкой, проорала я Деньке, спешно подсчитывая количество зацепок от собачьих когтей на Наташкиных спортивных штанах, за неимением мехового манто накинутых мной для согрева на плечи. И там забытых.

– Ир, кто там? – на мое счастье отозвалась подруга из кухни, и собака вихрем метнулась здороваться.

– А где Дима? – спросила я, с облегчением вернувшись на старое место, полагая, что Борис уже сам достаточно хорошо разобрался, в какой стороне искать жену.

Из кухни донесся пронзительный визг – дуэтом. Я решила, что собеседницы зря боялись повторения трезвона в дверь. Вместе они – вне конкуренции.

– Здравствуйте, Ирина Александровна, – вырос из-за спины Бориса мой муж.

– Здрассте… – окончательно растерялась я от всего сразу. В том числе и от такого приветствия. Кажется, завтрак все-таки придется готовить, и именно сейчас. Но, на всякий случай, добавила: – Вы потише… Дети спят… Со старушками…

И засмотрелась на Бориса, выделывавшего передо мной замысловатые «па» с увесистым баулом в одной руке и спортивной сумкой в другой.

– Ириша, я по тебе очень скучал, может быть, пустишь нас в дом? – жалобно поинтересовался муж. – Мы устали с дороги. Сегодняшнюю ночь практически не спали…

– Ой, я тоже!

Приятно не только увидеть товарищей по несчастью, но и выразить им полное понимание.

– Та-а-ак… Борис, уступи мне дорогу. Похоже, у моей жены здесь голова меньше всего остального отдохнула. Привет, родная!

Очутившись у Димки на руках, я, наконец, начала осознавать свое счастье. Завтрак в конце концов может приготовить и Наташка. Ведь я ходила дверь открывать. И только хотела спросить у мужа совета по этому поводу, как он меня осторожно поставил на ноги. В стороне от входа. Чтобы не мешать вещам. А сверху уже неслась полуодетая дочь. За ней, пытаясь ее обскакать, через две ступеньки летел Славка. Последним спускался

Лешик. С чувством собственного достоинства на сонной физиономии. Имелось подозрение, что он им просто прикрывался, как одеялом, поскольку еще не проснулся. За радостной встречей с непроницаемым лицом сверху наблюдала Янка. Ванечку, привыкшего к телебоевикам, судя по всему, посторонний шум не отвлекал. Ребенка пушкой не разбудишь. А Вероника Георгиевна наверняка спала отдельно от своего слухового аппарата. Из кухни босиком спешила Наташка, которую на поводке тащила Денька. Боюсь, именно псина не дала подруге натянуть тапки, для удобства закинутые под стол.

– Держите собаку! – взвизгнула дочь и мигом сиганула на освободившиеся от меня руки отца.

– Сидеть! – страшным голосом рявкнул проснувшийся Лешик.

Денька моментально почти подчинилась, а Наташка, забыв отпустить поводок, по инерции полетела дальше. Как Денька ни упиралась, но выполнить строгую команду ей не удалось. Вынужденно рванула вслед за хозяйкой. Вместе они лихо взяли барьер из горы вещей, оттеснив меня к лестнице, где я была поймана сыном, и помчались дальше. Вплоть до полного торможения о Бориса. Аленка добродушно помахала вслед им рукой.

Не могу сказать, что Наташка была очень приветлива со всеми. И пока Борис, поднимая, расцеловывал жену, она, заливаясь слезами, несла жуткую тарабарщину о своей несчастной доле. В основном про негритянский квартал и дискриминацию русскоязычного населения дома, в котором каждый негритенок так и норовит помереть, чтобы устроить нам кошмарные пытки. Угомонившаяся Денька, высунув язык, слушала ее с неподдельным интересом. И как только она ухитряется его не прикусить?

С таким же интересом за нашей встречей наблюдала выплывшая из кухни Олимпиада Игнатьевна. Похоже, она ей не очень нравилась:

– Господа, объясните мне, что здесь происходит?

– Долгожданная встреча родственников, – откровенно удивившись непониманию, вежливо откликнулся на ее вопрос Лешик.

– Собака тоже из их числа? – возмутилась Бабобаба.

Наташка, уловив ее возмущение, тут же отвлеклась от плача и негритянского квартала, демонстративно обозвала Деньку «девочка моя» и пообещала ей почетное место за общим столом.

– Вот теперь нам бояться нечего! – весьма довольная собой, заявила она. – Олимпия, прошу любить и жаловать: Дмитрий Николаевич и Борис Иванович – мужья. Дениза, – она силком заставила Деньку кивнуть головой, – боксериха. А это… – подруга сделала небрежный жест в сторону Бабобабы, – Олимпиада Игнатьевна или Олимпия. Липа, одним словом…

– Родная сестра Серафимы Игнатьевны… – догадался Димка, опуская дочь на пол и целуя ее в макушку. – Здравствуйте! – Он удостоил даму вежливого поклона, едва не щелкнув подметками кроссовок.

– Здравствуй, мое солнышко… – Это уже мне. – Куда ж ты у меня закатилось-то?

А никуда я не закатилась. Просто от Наташкиного толчка с моих плеч слетели ее спортивные штаны, и я нагнулась, чтобы поднять их. Выпрямившись, с готовностью подставила физиономию для приветственного поцелуя мужу.