Жюльетта. Том I
Шрифт:
– Господа, – с достоинством ответила несгибаемая Клервиль, – мне кажется, что ваши действия абсолютно незаконны. Я бы квалифицировала их как недопустимо безобразные. Судите сами: мыслимое ли дело, чтобы две женщины – вот эта дама и я (остальные – наши служанки) – повторяю, мыслимо ли, чтобы две женщины были настолько близко знакомы с частной жизнью министра, что могут быть в курсе событий, о коих вы имеете честь говорить? Неужели вы всерьез полагаете, что если упомянутые вами лица попали в немилость двора, и если этим делом занимается Правосудие или сам министр, неужели вы полагаете, что нам может быть хоть что-то известно о их судьбе? У нас нет ничего, кроме
– Мы не собираемся опровергать ваши слова, мадам, – отвечал наш провожатый. – Одна из вас четыре дня находилась в поместье министра, вторая приехала туда сегодня к вечеру. Прошло также четыре дня с того времени, как семью Клориса привезли в тот самый дом, следовательно, одна из вас наверняка сумеет ответить на наши вопросы, и все вы останетесь здесь, пока мы не получим разъяснений.
К этому трое других добавили, что если мы не хотим говорить по доброй воле, у них есть средства заставить нас.
– Нет, я этого не допущу, – решительно вмешался старик, – здесь не будет никакого насилия. Мы не должны употреблять методы наших врагов, чтобы не брать на себя их грехи. Лучше попросим этих дам написать министру письмо с просьбой срочно прибыть сюда, послание будет составлено таким образом, чтобы он ничего не заподозрил и поторопился. Он приедет, и мы спросим у него самого, в конце концов, ему не останется другого выхода, и он скажет, где мой сын и его семья и что с ними. Если он откажется, тогда вот в этой руке, хотя она и дрожит, достанет силы вонзить кинжал в его сердце… Вот что такое деспотизм и тирания! Вот каковы их ужасные следствия! О, французский народ! Когда же ты поднимешься на злодеев? Когда, устав от рабства и осознав свою безграничную мощь, ты поднимешь голову и сбросишь цепи, в которые заковали тебя коронованные преступники, когда, наконец, обретешь свободу, которую даровала тебе великая Природа?.. Дайте им перо, чернила и бумагу.
– Отвлеките их, – прошептала я на ухо Клервиль, – я сама займусь письмом.
Я написала следующий текст: «Дело исключительной важности требует вашего присутствия здесь. Дорогу вам укажет податель сей записки. Приезжайте как можно скорее».
Я показала письмо нашим похитителям, и они одобрили его. Подписывая адрес, я улучила момент и приписала постскриптум: «Ворвитесь силой, иначе мы погибли, силой же нас заставили написать вышесказанное». Заклеив конверт, один из братьев ушел вместе с ним, а нас отвели в большую комнату на верхнем этаже; дверь закрылась на засов, на страже стал второй брат Клориса.
Когда мы остались одни, я шепотом сообщила Клервиль, какие слова приписала к записке. Она с сомнением покачала головой.
– Этого недостаточно, чтобы я успокоилась, – сказала она. – Потому что если он ворвется сюда силой, эти скоты тут же перережут нам горло. А что если попытаться соблазнить нашего тюремщика?
– Ничего не получится, – ответила я. – Ведь это не наемные убийцы. Эти люди руководствуются честью, не говоря уже о кровных узах, и ничто не заставит их отказаться от мести. Мне кажется, Клервиль, ваши принципы еще не стали моими, поэтому меня страшит мысль о том, что по случайности или какой-то фатальности – называйте это, как хотите, – в конце концов
– Никогда и ни за что. Победа всегда достается сильному, а по силе злодейству нет равных в нашем мире. Такие мысли говорят о твоей непростительной слабости.
– Но ведь это мое первое серьезное испытание…
– Второе, Жюльетта. Позволь освежить твою память: только после того, как ты вырвалась из тюрьмы, где тебя должны были повесить, фортуна начала покровительствовать тебе.
– Верно. А я уже, забыла о том приключении.
– И забыла извлечь из него урок. Так что мужайся, дорогая, и будь терпелива.
Ничто на свете не могло погасить пожар либертинажа, бушевавший в этой замечательной женщине. В комнате, где нас заперли, была только одна кровать, и вы не поверите, но Клервиль предложила всем четверым улечься в нее и, чтобы скоротать время, ласкать друг друга до появления Сен-Фона. Однако оказалось, что и я и мои служанки были не в состоянии утолить ее прихоти, поэтому в ожидании дальнейших событий мы провели время в беседах.
Как будто почувствовав опасения Клервиль, Сен-Фон посчитал, поскольку мы оказались пленницами родственников Клориса, что штурмовать замок небезопасно и что в подобных обстоятельствах лучше употребить хитрость, нежели прибегнуть к насилию. Так он и поступил.
Посланец возвратился вместе с двумя незнакомыми молодыми людьми, которые привезли отцу Клориса письмо следующего содержания:
«Втягивать женщин в дела, касающиеся только мужчин, я считаю нерыцарским поступком и предлагаю вам немедленно освободить этих дам. Вместо них в качестве заложников направляю двух молодых людей, один из которых – мой младший кузен, второй – мой племянник. Можете мне поверить, что их безопасность намного для меня дороже, чем судьба женщин, находящихся в ваших руках. Кроме того, вы можете отбросить все страхи касательно ваших близких: они действительно содержатся под стражей, но в моем доме в Париже; считайте меня ответственным за них, и я клянусь, что вы встретитесь с ними не позже, чем через три дня. Еще раз повторяю: возьмите моих родственников и отпустите женщин, а я буду в вашем доме через четыре часа после того, как вы получите это письмо».
Теперь нам предстояло все обдумать хорошенько. Письмо министра нам, разумеется, не показали, и только позже мы узнали о его содержании, а в тот момент могли лишь об этом догадываться.
– Вы знакомы с этими молодыми господами? – обратился ко мне старый Клорис.
– Разумеется, – отвечала я, словно какое-то шестое чувство подсказало мне ответ, – это родственники министра; если они прибыли заменить нас, о лучших гарантиях вам нечего и мечтать.
Они недолго посовещались, потом заговорил один из наших похитителей:
– Это может быть ловушка; как бы то ни было, я против того, чтобы выпустить из рук этих женщин. Почему бы не задержать их всех? И у нас будет двумя заложниками больше.
С этим предложением согласились остальные, и эти идиоты (как покажут дальнейшие события, добродетель не приводит ни к чему иному, кроме как к слабоумию), эти чурбаны и скоты заперли нас всех вместе в одной комнате.
– Будьте уверены, – сказал нам один из лже-родственников министра, когда за нами закрылась дверь, – что мы прибыли помочь вам. Через два часа все силы парижской полиции, в которой служим и мы, окружат замок со всех сторон, а во время осады мы будем оберегать вас. Не волнуйтесь – мы достаточно вооружены, и если эти злодеи, обнаружив, что их провели, решатся предпринять что-нибудь против вас, вы будете под надежной защитой.