Журналюга
Шрифт:
— Не далеко. Очень далеко. Ты собирался сказать мне что-то приятное. Я вся внимание.
— Разве я не сказал? Я сказал. Ты классно выглядишь.
— И это все?
— Если ты дашь мне время подумать, скажу что-нибудь еще. Но мне передали, что это ты хотела меня о чем-то спросить. И была очень встревожена.
— А, это! — отмахнулась Милена. — Проехали. Все уладилось.
— Что уладилось?
— Да ерунда. Стас уехал утром на деловую встречу и куда-то пропал.
— Стас Шинкарев? — вмешался в разговор
— Да. Дома не появился, не звонил, его мобильник не отвечал. Я почему-то заволновалась. Хотела узнать у тебя, может, ты случайно знаешь, где он.
— Но потом позвонил? — уточнил Лозовский.
— Не он. От него. Сказали, что он срочно улетел с новым шефом на переговоры в Лондон. Сам не смог позвонить — у него мобильник испортился.
— Кто позвонил? — спросил Тюрин.
— Какой-то мужчина. Очень любезный. С тысячью извинений. Стас просил его предупредить меня, но он замотался и не сразу вспомнил.
— Когда он позвонил?
— Вчера вечером.
— А когда исчез Стас?
— Три дня назад.
— Откуда ты знаешь, что он уехал утром на деловую встречу? — продолжал Тюрин.
— Потому что он уехал от меня, — слегка потупившись, объяснила Милена.
— Милена, мои поздравления! — рассыпался мелким бесом Лозовский. — Везунчик Стас. Просто везунчик. Если бы в волшебный мир секса меня ввела такая Клеопатра, как ты, вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Не дашь пару уроков моим сыновьям?
— Не хами, — с ленивой снисходительностью отозвалась Милена.
— Я — хамить?! Тебе?! — поразился Лозовский. — По-моему, я только тем и занимаюсь, что делаю тебе комплименты. И все они — от чистого сердца! Клеопатра — разве это не комплимент?
— Твоя новая работа — тебе ее предложил Стас? — спросил Тюрин как бы между прочим, как следователь всегда спрашивает о чем-то важном, но важности обнаруживать не хочет.
— Он меня порекомендовал, — поправила Милена. — Этого оказалось достаточно. В его фирме умеют ценить профессионалов. В отличие от некоторых.
— По-моему, я знаю, что это за фирма.
— Да ладно вам, Петрович! Ничего вы не можете знать.
— Рассуждаю так. Кто в России может финансировать культурные программы? Крупные банки. Газпром. РАО «ЕЭС». Отпадает, их программы давно утверждены и штаты пресс-служб укомплектованы. Остаются кто? Нефтяники. Верно? Какая-то молодая фирма. Какая? А вот какая — акционерное общество «Союз». Угадал?
— Может, угадали. Может, не угадали. Стас не сказал, какая фирма. Он там начальник пресс-службы. Со мной еще не подписали контракт. Но фирма очень крутая.
— А с ним?
— Подписали. И выдали тридцать штук «зеленых». Типа подъемных. Не слабо?
— Круто, — с уважением согласился Тюрин. — Когда, ты говоришь, улетел Стас?
— Три дня назад, утром.
— Надолго?
— Сказали: примерно на неделю. А
— Да ничего, просто проверил себя на сообразительность. Еще немножко соображаю. Это радует.
Тюрин поднялся и с озабоченным видом пошел к двери:
— Пойду созвонюсь с Морозовым, договорюсь о встрече.
— Звони отсюда, — предложил Лозовский. — Зачем тебе куда-то идти?
— Нет-нет, разговаривайте, не буду мешать, — бросил Тюрин и вышел из загона.
— Пойду, пожалуй, и я, — проговорила Милена. — Будь здоров, Лозовский. Я, наверное, все-таки буду давать вам рекламу. «Российский курьер», конечно, не «Космополитен», но что-то в нем есть. Иногда я даже гордилась, что работаю в «Курьере», хоть ты меня в упор не видел.
— Ничего личного, Милена! — горячо заверил Лозовский. — Ну, были у нас конфликты. А у кого не бывает? Даже в самой дружной семье бывают. Но ничего личного. В своем жанре ты просто супер. Ну, не совпала с линией «Курьера». Я, например, тоже не смог бы работать в «Космополитене». Не мой профиль. Но я и полслова плохого никогда не сказал о твоих материалах. О том, как они сделаны. Не сказал?
— Не сказал.
— Вот видишь, не сказал. Почему же ты называешь меня хамом? Ну, ладно, я не всегда бываю деликатным. Трудное детство, знаешь ли, изъяны воспитания. Текучка опять же. Но почему — хам? И зачем об этом говорить посторонним? Это все равно что разглашать редакционную тайну.
— Никому я об этом не говорила. А то, что ты хам, в редакции без меня все знают. Так что никакой тайны я не разгласила.
— Разгласила. Между делом. Вспомни. Однажды к тебе подкатился галантный молодой человек из Тюмени. Пригласил в ресторан. В «Прагу»?
— В «Царскую охоту».
— О! Расспрашивал о «Курьере». Было?
— Ну, было. Но ни о чем он меня специально не расспрашивал. Обычный треп. Кто с кем, что да как. Сам знаешь, ребята из провинции падки на московские сплетни.
— Когда это было?
— Давно. С полгода назад. Летом.
— С полгода назад? — переспросил Лозовский. — Не путаешь?
— Лозовский! Я была в черной косухе и в черных джинсах. И ужасно потела. Ты же помнишь, какое было лето.
— А снять косуху?
— Сняла. Но все равно потела. Такое не забывается.
— Почему?
Милена засмеялась:
— Он спрашивает почему! Знаешь, в чем твоя проблема? Ты видишь в женщине только верхнюю половину. От пупа и выше.
— Напраслина! — обиделся Лозовский. — Ножки я тоже вижу. Особенно такие, как у тебя. И хотел бы не видеть, но как, Миленочка, как?! И коленочки вижу. А обо всем остальном догадываюсь.
— Хочешь взглянуть?
— Ни Боже мой! — испугался Лозовский. — Воображение всегда богаче натуры. Оно некритично. А глаз — штука безжалостная. Вечно он все выискивает. Даже на солнце находит пятна.