Журфак
Шрифт:
Группе, в которой учился Стас, старший курс посоветовал вынести «античку» в сессию, потому что сдать её с первого раза было практически невозможно, а без зачёта до экзаменов не допустят, и начнётся обычная песня студентов-должников с вылетом в финале. Помимо этого старшие рекомендовали не пропускать ни единой лекции и исправно готовиться ко всем семинарам. Стас прилежно выполнял все требования Нины Борисовны и, несмотря на высказывания старшекурсников, что «античка» всей сессии стоит, особо не переживал. К тому же античная литература ему нравилась, и мыслями он был уже дома: сидел в гостях у друзей, заходил в родную школу, откидывал снег со двора, парился в бане, которую они с отцом летом срубили, словом, зачёт был у него лишь делом времени. Утром
***
Общежитие в сессию напоминало перемирие в джунглях, на водопой допускались все. Пока шли экзамены, шумные пьянки и всё, что они подразумевают, прекратились. Лишь изредка кто-нибудь закрывший сессию на скорую руку и последние деньги накрывал стол и, наспех посидев, уезжал на каникулы на зависть тем, кому ещё не раз предстояло выйти в полный рост в чисто поле.
***
День у Стаса предстоял быть тяжёлым. Нужно было начинать готовиться к зачёту. В комнате никого не было. Его соседи по общежитию с утра убежали в библиотеку и планировали провести там весь день. До зачёта оставалось ещё три дня, и Стас считал, что времени ещё полно и можно особо не напрягаться, к тому же за зачёт оценок не ставят. Задача всего-навсего наплести на тройку. Дурная репутация преподавателя его тоже не пугала: «Уже на тройку я насочиняю всегда!», – думал он, напрочь откидывая варианты «завала». Ребятам, с которыми он делил прелести общаги, тоже осталось по одному экзамену. Соседи Стаса учились на историческом факультете, и эта сессия для них была тоже первой. Последние зачёт и экзамен в расписании у них стояли в один день, и они планировали после «экзекуции» устроить великую пьянку и на следующее утро разъехаться по домам.
Стас лениво бегал глазами по строчкам. Или оттого, что к концу сессии он уже подустал, или мысль о том, что он скоро будет дома, не давала ему покоя, но он ничего не запоминал из того, что прочитал только что. Он ещё и ещё раз читал ту же строчку, но в голове ничего не задерживалось. Стас силился и не откладывал книгу. Через час он вымотался совсем и решил для разнообразия почитать конспекты в тетради, откуда тоже ничего для себя не вынес, кроме того, что у него ужасный почерк. В дверях защёлкал ключ. Стас выскочил из-за стола, чтобы помочь открыть дверь. На пороге показались запорошенные снегом Андрей и Толик.
– О, привет!? Вы уже пришли? – закрывая за будущими историками дверь, удивился Стас.
По его предположениям, они должны были вернуться к вечеру.
– Да мы книжки домой выпросили, – пояснил Толик и, раздевшись, с умным видом расчистил полстола от книг, учебников и тетрадок Стаса.
– Началось, – полушутя возмутился Стас и аккуратно сложил книги и тетради в стопку.
Историки сели за стол, разложили свои книги и, не обращая никакого внимания на Стаса, погрузились в чтение.
– Ну как всегда, – резюмировал их поведение Стас, и взяв со стола книжку, лёг на кровать, – вы бы хоть ради приличия спросили, как у меня дела… Вас вообще, кроме ваших мумий и археологии, что-нибудь интересует?
– Интересует, Стасик, интересует. Пятёрка за экзамен нас интересует, – всё так же, не поднимая глаз, сказал Андрей.
– Ну и учитесь, – манерно сказал Стас и силясь вернулся к античной литературе. Книга усыпила его минут за двадцать.
***
Проснулся Стас уже ближе к вечеру. За окном утихла метель, и лишь изредка ветерок сдувал с веток снежинки, которые хороводом опускались к подножью деревьев. Солнце ещё светило. Часы показывали начало пятого.
«Ничего себе!?» – ощущая свою никчёмность, подумал Стас, глянув на будильник и со злобой вспомнив старушку-античницу. Историки всё так же сидели напротив друг друга, уткнувшись в учебники.
– Вы чего меня не разбудили? – возмутился Стас.
– Ты нам ничего не сказал, – не оборачиваясь, сказал Андрей, весь поглощенный историей.
Стас понял, что
Холодная вода его взбодрила, и ни с того ни с сего у него появилась тяга к учёбе. Или оттого, что и так уже сегодня много не сделал, или оттого, что долго спал, вобщем, он зашёл в комнату и, обложившись книгами, третьим сел за стол.
Уже давно стемнело, а они всё сидели и сидели, лишь время от времени шелестя страницами. В общаге напротив горели окна комнат, в которых так же лёжа или сидя читали, писали и учили. Уже глубокой ночью они, замученные учёбой, отложили книжки и тетради, слегка, перекусили и легли спать.
Следующие день за днём они просыпались, учили, иногда ели и ближе к ночи безжизненными телами ложились спать. Стас читал положенные ему тексты античных комедий, трагедий, легенд и мифов древней Греции. Ещё раз прочитал разделы в учебнике, посвящённые «Илиаде» и «Одиссеи» Гомера. Частично пробежался по литературе древнего Рима и для общего развития заглянул в «Римское право». Всё это было безумно интересно, но при мысли, что это надо будет сдавать, а в голове мало что остаётся – у него вяли все чувства. Помимо текстов нужно было знать биографии античных авторов и предпосылки к написанию их произведений. Кроме того, всё прочитанное и изученное нужно было увязать с античной эпохой и со всеми историческими процессами, которые протекали в Греции и Риме в то время. Стас учил и читал, кое-что он даже выписывал, но всё равно, чем больше узнавал и открывал для себя, тем яснее понимал, что ещё больше он не знает. В ярости он спрашивал себя, что делал полгода и почему раньше не читал этого, раньше, когда было много времени. С другой стороны, он где-то в глубине души рассчитывал на удачу:
– «Может, повезёт, может, мне попадётся то, что я знаю!?» – мечтал он, вспоминая, сколько раз слышал истории о том, что попадался тот единственный билет, который был выучен. Он не думал об одном билете, он знал больше половины, но всё равно в его знаниях были пробелы, и некоторых вопросов он не знал вовсе. К концу третьего дня Стас запугал себя напрочь и решил всю ночь перед экзаменом тоже учить. Он уже забыл, как он рвался домой, всё для него умерло, всё, кроме зачёта. Зачёт теперь для него был первоочередной целью и смыслом жизни. Стискивая зубы, он читал и учил дальше.
Ночь пролетела незаметно, В коридоре уже начали шаркать тапками.
Стас оторвал глаза от «Энеиды». Стрелки на часах показывали пять минут восьмого. «Перед смертью не надышишься», – подумал он и громко захлопнул книгу.
– Тише… – сквозь сон прошептал Толик.
– Толян, вы когда встаёте? – подойдя к нему, спросил Стас.
– Часов в двенадцать… Мы сдавать последними пойдём… – пробубнил он, переворачиваясь на другой бок.
– Ладно, спи, – сказал ему Стас, потянулся и зевая пошёл умываться.
***
За три дня Стас соскучился по университету. Как ему показалось, он встретил его приветливо: его стены, колонны и арки выглядели не так вызывающе, как ему это казалось на вступительных экзаменах. Теперь они смотрели на него по-отечески, даже по-дружески. Почти за полгода он к ним очень привык.
В коридоре, перед аудиторией, в которой с минуты на минуту должна была разыграться лотерея, столпилась почти вся группа. Это было удивительно. Стас думал, что будет один из первых, а получилось наоборот. Преподаватель ещё не пришёл, и все судорожно ждали своей участи. В руках у каждого были хрестоматии, учебники и тетрадки. Все волновались и повторяли, повторяли, повторяли. Стас снова удивился: «Ведь античка не первый, а последний зачет. Почему все так напряжены!?». Но, вспомнив старушку, с которой предстоит «милая» беседа, и те мысли, которыми он ещё ночью запугал себя, он сам себе объяснил поведение одногруппников. Никто не шутил и не разговаривал, как это было обычно, а тупо уставившись в книги и тетрадки, молча читали. Многие пришли невыспавшиеся, бледные и с синевой под глазами.