Жуков

Дайнес Владимир Оттович

Теперь Гитлеру было нужно любой ценой остановить наступление Красной Армии. Все основные силы он бросил на оборону рубежей вдоль Одера и Нейсе, создав наиболее мощные и глубокие оборонительные эшелоны против войск

1-го Белорусского фронта. Напомним, что за одерско-нейсенским рубежом был заблаговременно оборудован Берлинский оборонительный район, включавший три кольцевых обвода вокруг столицы Германии.

Державшие оборону на берлинском направлении войска групп армий «Висла» и «Центр» насчитывали около 1 миллиона человек, 10 400 орудий и минометов, 1500 танков и штурмовых орудий. Действия наземных сил поддерживали с воздуха 3300 боевых самолетов 6-го воздушного флота и воздушного флота «Рейх». [458] В резерве Главного командования Сухопутных

войск находилось восемь дивизий, а в самом Берлине было сформировано около 200 батальонов фольксштурма.

458

См.: Великая Отечественная война. 1941–1945. Военно-исторические очерки. Кн. 3. Освобождение. С. 269.

Общая численность участвовавших в Берлинской операции советских войск составляла 2,5 миллиона человек. На их вооружении находилось 41,6 тысячи орудий и минометов, 6250 танков и САУ, 7500 боевых самолетов. [459]

До начала операции на кюстринском плацдарме (44 километра по фронту и около 10 километров глубиной), откуда наносился главный удар, Жуков за короткий срок сосредоточил 47, 3 и 5-ю ударные, 8-ю гвардейскую армии и 9-й танковый корпус. 14 и 15 апреля в полосе 1-го Белорусского и в ночь на 16 апреля на 1-м Украинском фронтах была проведена разведка боем. В ходе двухдневных боев подразделения и части 1-го Белорусского фронта местами вклинились в оборону врага на глубину до 5 километров. Однако полученные в результате разведки боем данные о мероприятиях, проводимых противником, в полной мере учесть и проанализировать не удалось.

459

Там же. С. 270.

Поздно ночью 16 апреля, за несколько часов до начала операции, Жуков приехал в расположение 8-й гвардейской армии на командный пункт В.И.Чуйкова. В 5 часов утра тишину разорвал рев тысяч снарядов и мин, грохот разрывов и гул бомбардировщиков. Казалось, на позициях противника, затопленных морем огня, металла и дыма, не должно остаться ничего живого. В довершение ко всему вражеских солдат ослепили 147 мощных прожекторов. Когда огонь артиллерии был доведен до наивысшего предела, за прикрытием двойного огненного вала в атаку двинулись пехота и танки.

Однако противник сражался с ожесточением. «К 13 часам я отчетливо понял, — вспоминал Георгий Константинович, — что огневая система обороны противника здесь в основном уцелела и в том боевом построении, в котором мы начали атаку и ведем наступление, нам Зееловских высот не взять. Для того чтобы усилить удар атакующих войск и наверняка прорвать оборону, мы решили, посоветовавшись с командармами, ввести в дело дополнительно обе танковые армии генералов М.Е.Катукова и С.И.Богданова». [460]

460

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 3. С. 242.

В 3 часа дня 16 апреля Жуков доложил Сталину о своем решении. Последовало распоряжение поддержать удар танковых армий бомбардировочной авиацией, а вечером доложить, как сложатся дела.

Танковые армии, предназначенные для развития успеха, втянулись в затяжные бои и не смогли взять с ходу Зееловские высоты. Вечером, когда Жуков вновь связался со Ставкой, Сталин был крайне резок. Георгий Константинович пообещал прорвать оборону на зееловском рубеже к исходу следующего дня.

Возвращаясь позже к анализу Берлинской операции, Жуков отмечал: «Ошибок не было. Однако следует признать, что нами была допущена оплошность, которая затянула сражение при прорыве тактической зоны на один-два дня. При подготовке операции мы несколько недооценили сложность характера местности в районе Зееловских высот, где противник имел возможность организовать труднопреодолимую оборону. Находясь в 10–12 километрах от наших исходных рубежей, глубоко врывшись в землю, особенно за обратными скатами высот, противник смог уберечь свои силы и технику от огня нашей артиллерии и бомбардировок авиации. Правда, на подготовку Берлинской операции мы имели крайне ограниченное

время, но и это не может служить оправданием. Вину за недоработку вопроса прежде всего я должен взять на себя». [461]

461

Там же. С. 244–245.

Но это понимание пришло позже. А в разгар сражения вина ложилась на подчиненных Жукова. В половине девятого вечера 17 апреля он подписал следующий приказ:

«1. Хуже всего проводят наступательную Берлинскую операцию 69-я армия под командованием генерал-полковника Колпакчи, 1 ТА (танковая армия. — В.Д.) под командованием генерал-полковника Катукова и 2 ТА под командованием генерал-полковника Богданова.

Эти армии, имея колоссальнейшие силы и средства, второй день действуют неумело и нерешительно, топчась перед слабым противником.

Командарм Катуков и его командиры корпусов Ющук, Дремов, Бабаджанян за полем и за действиями своих войск не наблюдают, отсиживаясь далеко в тылах (10–12 км). Обстановки эти генералы не знают и плетутся в хвосте событий.

2. Если допустить медлительность в развитии Берлинской операции, то войска истощатся, израсходуют все материальные запасы, не взяв Берлин.

Я требую:

а) Не медля развить стремительность наступления. 1-й и

2-й танковым армиям и 9 тк (танковый корпус. — В.Д.) прорваться при поддержке 3, 5 и 8-й гв. армий в тыл обороны противника и стремительно продвинуться в район Берлина.

Все крупные населенные пункты и узлы дорог обходить, имея в виду, что в этих местах противник будет иметь сильную ПТО (противотанковая оборона. — В.Д.). Танковым армиям не разбрасываться по фронту и действовать кулаком.

б) Всем командармам находиться на НП (наблюдательный пункт. — В.Д.) командиров корпусов, ведущих бой на главном направлении, а командирам корпусов находиться в бригадах и дивизиях первого эшелона на главном направлении. Нахождение в тылу войск категорически запрещено.

в) Всю артиллерию, в том числе БМ (большая мощность. — В.Д.), подтянуть к первому эшелону и держать ее не далее 2–3 км за эшелоном, ведущим бой. Действия артиллерии концентрировать на тех участках, где решается задача на прорыв.

3. Иметь в виду, что до самого Берлина противник будет сопротивляться и цепляться за каждый дом и куст, а потому танкистам, самоходчикам и пехоте не ждать, пока артиллерия перебьет всех немцев и предоставит удовольствие двигаться по чистому пространству.

4. Бейте беспощадно немцев и двигайтесь вперед днем и ночью на Берлин, тогда Берлин будет очень скоро наш.

Жуков Телегин». [462]

Вечером того же дня командующий 1-м Украинским фронтом Конев доложил в Ставку, что его танковые армии, форсировавшие накануне Нейсе, начали отрываться от общевойсковых армий и выдвигаться глубоко вперед в северо-западном направлении. Сталин предложил через образовавшийся прорыв на участке 1-го Украинского фронта пустить и подвижные войска Жукова. Но Конев посчитал, что это займет много времени и создаст большое замешательство, а поэтому будет лучше повернуть две танковые армии 1-го Украинского фронта на Берлин в направлении на Цоссен (в 25 километрах южнее Берлина). Сталин с этим предложением согласился. «Танковые армии могли понадобиться — и впоследствии понадобились — самому 1-му Белорусскому фронту после взлома вражеской обороны на другом направлении, — писал Конев. — Танковые же армии нашего фронта, войдя в прорыв, по существу, уже были готовы к удару на Берлин. Их оставалось только повернуть, или, как я уже говорил, „довернуть“, в нужном направлении. Теперь, когда они фактически уже выходили на оперативный простор, такой „доворот“ не составлял большого труда, тем более что командование танковых армий было готово к выполнению именно такой задачи». [463]

462

Цит. по: Краснов В.Г. Неизвестный Жуков. С. 442–443.

463

Конев И. С. Записки командующего фронтом. С. 327.