Жнец
Шрифт:
Он встает, и я провожаю его до двери. Но прежде чем уйти, он останавливается и снова смотрит на меня.
— Ты знаешь, Фитц. Иногда люди думают, что они не могут измениться. Но я помню тот день, когда встретил тебя много лет назад. И если бы кто-нибудь попытался сказать мне, что ты не изменился, я думаю, ты бы точно знал, что я скажу по этому поводу.
ГЛАВА 17
Саша
Это случилось сегодня утром.
Она ушла во сне где-то посреди ночи, когда в доме
На самом деле до меня еще не дошло. Я думаю, что готовилась к этому так долго, что даже не уверена, как должна себя чувствовать. Сейчас я ничего не чувствую. Просто… ничего.
— И что теперь? — Голос Эм, наконец, разрывает тишину, где-то поздно вечером.
Мы не ели целый день. И не сдвинулись с места. И даже не говорили. Но теперь она хочет поговорить. Я знала, что так будет. Она хочет вернуться к своей жизни в Калифорнии и притвориться, что ничего этого не было. Вот как Эм справляется с такими вещами. Моя задача — отпустить ее и сделать вид, что она мне не нужна. Потому что именно так поступают старшие сестры. Я всегда заботилась о ней. Защищала ее. Жертвовала ради нее всем.
Иногда я задаюсь вопросом, знает ли она, скольким я пожертвовала ради нее. Чтобы она жила той жизнью, которой хочет. Так, что она может наслаждаться молодостью и всеми прелестями переживаний студенческой жизни, которых не довелось испытать мне. Когда я вижу ее прямо сейчас, смотрящую на меня так, словно она не хочет быть здесь, я задаюсь вопросом, знает ли она вообще. Есть ли ей вообще до всего этого дело.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я ее, хотя знаю, что она пытается сделать.
С тех пор как она приехала сюда, она постоянно рвется в драку. Потому что борьба облегчает уход. Легче наброситься на кого-то, когда тебе больно. Она набрасывается на меня с тех пор, как Блейн появился в моей жизни. И каждый синяк, каждый разговор все больше и больше отдалял нас друг от друга.
Она говорила со мной, как будто я такая глупая. Как будто я была просто одной из тех женщин, которые не знают, что для них лучше. По правде говоря, она единственная, кто не знает этого. Она не знает, каково это — быть вынужденной выбирать. Иногда я обижаюсь на нее за это. Например, прямо сейчас, когда она ведет себя так, будто слишком хороша, чтобы оставаться здесь еще дольше. В этой квартире со мной.
— Что ты теперь будешь делать, Саш? — спрашивает она. — Продолжать работать в стрип-клубе, пока не состаришься и не поседеешь? Я думала, ты сказала, что у тебя есть план на будущее.
— У меня действительно есть план, — говорю я ей.
— Неужели? — она насмехается надо мной, а в ее взгляде сквозит обвинение. — Потому что я видела, как тот парень улизнул на днях утром. Тот парень из мафии.
Я моргаю, глядя на нее, а она смеется.
— Ты просто ничего не можешь с собой поделать, да? — спрашивает она. — Ты просто не остановишься, пока не уничтожишь себя.
— А теперь послушай-ка
— О, я знаю, — снисходительно говорит она. — Я знаю все о твоих жертвах, Саш. Раздвигая ноги и раздеваясь на сцене. Так вот как ты меня ограждала?
В моей жизни были моменты, когда я чувствовала себя никем. Думала, что я ничтожество. Но когда это говорит моя собственная сестра, моя собственная плоть и кровь… мне кажется, что меня только что ударили ножом в живот.
Я знаю, что она сожалеет о своих словах, как только они слетают с ее губ. Она скорбит, и она злится, и ей нужно на кого-то выплеснуть свои эмоции. Но мне так чертовски надоело быть для всех боксерской грушей.
— Убирайся, — говорю я ей, направляясь на кухню за ключами. — Забирай свое барахло и сегодня же вечером отчаливай обратно в Калифорнию. Я хочу, чтобы ты уехала.
— Саша… — ее голос срывается, но я не могу смотреть на нее. Потому что слезы текут по моему лицу и мне стыдно.
— Возвращайся к своей жизни, Эм, — говорю я ей. — Просто возвращайся и будь… счастлива.
«Слэйнт» сегодня не так забит, как обычно, но, вероятно, уже просто поздно.
Когда я приезжаю, уже почти час ночи. И я не знаю, что я делаю, только то, что это мне знакомо. Эти лица. Эта атмосфера. Но на самом деле я ищу лишь одно лицо.
И нахожу его в задней части VIP-зала рядом с Конором и Рори. И я не знаю почему, но меня это чертовски бесит. Кайя проходит мимо меня, и я хватаю два бокала с ее подноса.
— Эй, осторожнее, — рычит она. — Это для парней.
Я протягиваю ей стодолларовую купюру, и она замолкает.
— Пусть подождут.
Как и все. Следующие двадцать минут я сижу и наблюдаю за ним. Он ни разу не посмотрел на сцену. Он снова заперт в своей голове. Я хочу знать, о чем он думает. Я хочу понять этого человека, который меня бесит.
И прямо сейчас, в состоянии алкогольного опьянения, я хочу почувствовать его.
Двигаюсь по направлению к нему, и едва могу идти прямо. Оказывается, много алкоголя и полное отсутствие еды — не самая лучшая комбинация. Все трое парней удивленно смотрят на меня, когда я оказываюсь в их поле зрения, но я смотрю только на Ронана.
Эти печальные карие глаза останавливаются на мне, и весь мой мир сужается до него одного. Каким-то образом он проделывает такое, когда смотрит на меня.
Я подхожу ближе и сажусь прямо к нему на колени. Все его тело застывает, и у него снова этот дикий взгляд. Как будто я — потенциальная угроза. Это только провоцирует меня. Я улыбаюсь и ловлю его лицо в свои ладони, а затем наклоняюсь, чтобы прошептать ему на ухо.