Жнец у ворот

Тахир Саба

«Из земель Маута».

– Шэ… то есть Бани аль-Маут, – мне очень больно об этом говорить. – Она… мертва. Я ее преемник. Я учился у нее, когда…

Аубарит так быстро падает передо мной на пол, что я пугаюсь – вдруг ее хватил сердечный приступ.

– О, Бану аль-Маут, прошу твоего прощения, – я замечаю, как она меняет форму титула с женской на мужскую, значит, с ней все в порядке. Она простирается передо мной в знак почтения. – Я не могла знать.

– Не нужно, поднимись, – я помогаю ей встать на ноги, смущенный ее благоговением. – Мне трудно переправлять призраков. Нужно использовать

магию из самого сердца Земель Ожидания, но я еще не умею этого делать. В итоге призраков скопилось очень много. Каждый день прибывают все новые.

Аубарит бледнеет, стискивая руки на груди.

– Такого… такого не должно быть, Бану аль-Маут. Ты должен провожать умерших дальше. Если ты не будешь помогать им…

– Что случится тогда? – спрашиваю я. – Ты говорила о таинствах, которым тебя обучили. Есть какие-то записи? Книги, свитки?

Факира прикасается пальцем к своему лбу.

– Записать Таинства в книгу означало бы лишить их силы. Только факирам дано это знание, потому что мы провожаем мертвых из мира живых. Мы обмываем умерших и общаемся с их духами, чтобы облегчить им переход сквозь Йага аль-Маут на ту сторону. Ловец Душ не видит их. Ее… то есть твоя… задача не в этом.

«Ты когда-нибудь задумывался, почему здесь так мало призраков кочевников?» – вспоминаются мне слова Шэвы.

– И что, твои таинства говорят что-нибудь о магии Земель Ожидания?

– Нет, Бану аль-Маут, – отзывается Аубарит. – Хотя… – голос ее становится тише и переходит в благоговейный речитатив. – «Если истину будешь искать меж дерев, Лес откроет тебе то, что помнит, скрывая».

– То, что помнит лес? – переспрашиваю я. Шэва об этом ничего не говорила. – Сомнений нет, деревья видели очень многое. Но магия, которой я владею, не дает мне силы разговаривать с деревьями.

Аубарит качает головой.

– Таинства редко говорят с нами простым языком. Их не надо понимать буквально. Возможно, «лес» означает «деревья», а возможно, и что-то совсем другое.

М-да, чем дальше, тем хуже. Деревья в метафорическом смысле…

– Расскажи мне о Бани аль-Маут, – прошу я. – Ты с ней встречалась? Она говорила тебе о магии и о том, как она выполняет свою работу?

– Я встречалась с ней однажды, когда Дедушка выбрал меня своей ученицей. Она дала мне свое благословение. Я думала… думала, она послала тебя помочь нам.

– Помочь в чем? – спрашиваю я. – В борьбе против меченосцев?

– Нет, в… другом, – она не решается выговорить. – Не тревожь свой ум нашими маленькими заботами, Бану аль-Маут. Твоя задача – переправлять призраков, а для этого тебе нужно покинуть наш мир и не тратить свое время на чужаков.

– Объясни мне, что у вас происходит, – требую я. – И я сам решу, моя это задача или нет.

Аубарит нерешительно сплетает и расплетает пальцы. Но я терпеливо жду, и наконец она тихо отвечает:

– Наши факиры, они… умирают. Некоторые были убиты при нападениях меченосцев. А некоторые… – Она качает головой. – Мой дедушка был найден утонувшим в пруду всего несколько футов глубиной. Легкие его были полны водой, а ведь он хорошо умел плавать.

– Его могло подвести сердце.

– Он

всегда был силен, как бык, и едва перевалил за пятый десяток. И это лишь часть происходящего, Бану аль-Маут. Я старалась дотянуться до его духа, поговорить с ним. Ты должен понимать – я начала учиться на факиру тогда же, когда начала учиться говорить. У меня никогда не было трудностей с тем, чтобы поговорить с духом. Но на этот раз что-то мешало мне. Когда же наконец мне удалось войти в контакт с духом дедушки, он был очень обеспокоен и не хотел говорить со мной. Что-то происходит. Что-то скверное, нарушающее порядок мира. Я не знаю, как дела у остальных факиров. Сейчас все озабочены войной с меченосцами. Но происходящее хуже этой войны. И я не знаю, что делать.

Сильный рывок едва не сбивает меня с ног. Я чувствую недовольство Маута, его нетерпение. Может быть, Маут не хочет, чтобы я знал это. Или магии угодно, чтобы я остался в неведении.

– Передай другим факирам, – говорю я. – Отныне приказом Бану аль-Маута я запрещаю отделять их кибитки от остального каравана. Я беспокоюсь о вашей безопасности. Скажи всем факирам, чтобы перекрасили свои кибитки – пусть они не отличаются от фургонов остальных членов племени. Иначе врагам слишком легко вас найти…

Речь моя невольно прерывается. Тяга Маута так сильна, что меня немного тошнит. Но я держусь изо всех сил, потому что больше никто не сможет помочь Аубарит и остальным факирам.

– Другие факиры меня не послушают.

– Ты действительно молода, – мне нужно идти, но я не могу оставить ее сомневающейся в себе, в собственной значимости. – Молодость – не помеха твоей силе. Подумай о том, как живет со своей властью кеханни: она носит ее привычно, как одежду. Ты должна стать такой же, как она. Ради твоего народа.

Маут тянет меня так сильно, что я едва стою на ногах.

– Я должен возвращаться в Земли Ожидания, – говорю я. – Но если я тебе понадоблюсь, приходи на границу леса. Я почувствую, что ты пришла, и выйду к тебе. Только никогда не пытайся войти в лес сама.

Через несколько мгновений я снова выхожу под дождь. Он льет как из ведра. Над Землями Ожидания сверкают молнии, и я чувствую, куда они ударяют: на север, возле моей хижины, и еще ближе, у реки. Тревога становится невыносимой, как будто меня тяжело ранили.

Я отправляюсь домой по ветрам, по пути размышляя над словами Аубарит. Шэва никогда не рассказывала мне, как тесно ее работа связана с факирами. Она не упоминала, что им ведомо о ее существовании. Говорила только, что у факиров существует множество мифов о ней.

Все, что я до сих пор знал о факирах, знают все кочевники: они готовят мертвых к переходу в другой мир, и поэтому их следует почитать. Это почтение, в отличие от почтения к залдарам или кеханни, смешано со страхом.