Жизнь в стиле диско
Шрифт:
– Гений? Наш Саймон? Есть немного.
В просторном зале с высокими потолками находилось ещё несколько человек, молодые парни и девчонки. Одетые в обтягивающие трико и клетчатые рубашки, завязанные узлом спереди, они без стеснения демонстрировали загорелые плоские животы. «Смело, очень смело, – подумала Ольга, – в Ташкенте я б отхватила по полной за такой видок!»
– Ольга, да? – Донников прервал её мысли. – Мы сегодня латышскую «Вару-вару» репетировать будем. Знаешь такой танец?
– Не слышала даже, – она опустила голову.
– Ну, дела? Ты только «Сударушку» танцевала, что ли?
Увидев,
– Ладно, танец лёгкий, быстро выучишь. Не боги горшки обжигают. Становись сзади, следи за движениями и повторяй.
Занятие началось, Ольга едва успела переодеться в уголке. Музыка, какая-то чужая, непонятная, била по ушам. Она повторяла движения стоящего впереди Виктора, нервничала, не успевала. На неё оглядывались, улыбались.
Через час девушка поняла, что она бестолковый, неумелый танцор! С чего это она взяла, что вообще умеет танцевать? Одеваясь, Ольга увидела приближающегося к ней молодого человека, чей танец сегодня заставил её ахнуть. Девушка уже знала, что зовут его Семён, по-здешнему, Саймон.
– Как зовут нашу новенькую, которая очень неплохо танцует? – Саймон взглянул на неё своими необыкновенными глазами, большими и красивыми, в таких обязательно должно жить счастье.
– Сегодня всё из рук вон плохо у меня, – вздохнула печально. – Я Ольга.
– Эмоции были настоящие. А это главное в танце. – Саймон взял её сумку, и они вместе отправились к выходу. Вот так, уже почти друзья, а ещё говорят, что дружба – это медленно растущее дерево.
В зале ещё звучала музыка, яркая, яростная, незнакомая, которую хотелось слушать, не отрываясь.
– Какую необычную музыку вы тут слушаете. Что это?
– Виктор балуется, – он прислушался, покачал головой. – Лучше тебе не знать, что это за музыка? Она вне границ дозволенного нам, – сказал, усмехнувшись, как будто спущенную «сверху» бумагу процитировал.
Новый знакомый проводил девушку до метро, раскланялся и исчез, растворился в толпе. А ей тоже надо спешить, у неё впереди ещё одно замечательное дело, долгожданная встреча с Анваром. Вот оно, счастье! Предчувствуя, как удивится юноша её появлению, как обнимет радостно и жарко, Ольга торопливо нырнула в подземку.
Ранним утром во дворе пустынно и тихо. Только сосед, напевая что-то под нос, бренчал гаечными ключами под капотом бежевой «копейки», да гордая полосатая кошка неспешно прошла мимо. Анвар зажмурился, золотое солнце ослепило глаза. Хорошо! Нет другого времени для счастья, кроме как «сейчас».
Анвар шёл на работу, нужную и важную, уже дней десять он делает это с удовольствием каждое утро. Стройка была грандиозной, как и всё, что возводилось в Москве к Олимпиаде. Во всём чувствовался невиданный размах, и молодой человек был горд тем, что причастен к этому масштабному строительству. В тридцатиэтажной «Альфе», одном из трёх корпусов гостиницы, полным ходом шли отделочные работы, и разнорабочий Анвар, его неленивые руки, здесь были очень кстати. Он шёл вдоль живописной речки с красивым названием Серебрянка, отсюда взмывшие вверх гостиничные корпуса, как на ладони. Видно и Колесо обозрения в Измайловском парке, куда он обязательно отведёт Олю. Вместе они полюбуются красавицей-столицей с высоты птичьего полёта.
Олечка,
После работы он забежал на квартиру, чтобы умыться и переодеться. Сейчас он чуть-чуть полежит на диване, чтобы дать отдых натруженным мышцам. Всего минутку или две…
«Какое счастье, что дверь в квартиру не заперта, – Ольга радостно улыбнулась. – И в коридоре никого, никто не сверлит спину подозрительным взглядом». Девушка без стука открыла дверь комнаты, тихо вошла. Анвар лежал, закинув руки за голову, грудь вздымалась ровно и спокойно. Она глядела и не могла наглядеться на его чеканный профиль, на чёрные волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по подушке. Немыслимая нежность подступила к горлу, разлилась где-то там, у Ольгиного сердца, тёплой волной.
Почувствовав её взгляд, Анвар открыл глаза, улыбнулся. И вдруг вскочил.
– Оля!? Я думал, ты мне снишься? Ты как тут? Сбежала? Или что-то случилось?
– Абсолютно ничего, – Ольга смеялась, снимая куртку, протягивала к нему озябшие руки. – Никакого криминала, кроме того, что я приболела и отпущена домой!
– Лучшей новости и быть не может! Фу ты, чёрт, я не про болезнь…
Анвар обнял девушку, нежно и крепко, как после долгой разлуки, прижал к себе. Сильные руки сплелись за Ольгиной спиной, образовали замок, всё, он не отпустит теперь своё бесценное сокровище. Никогда! Их поцелуй, сначала робкий, длился и длился, набирал силу. Его изголодавшиеся губы становились смелее, спустились к её груди, ждущей и жаждущей ласки. Блузка, лифчик, убрать всё, что мешает, долой! Молодой человек целовал её тело мучительно и сладко, вбирая в себя бархатные бугорки на груди, ласкал их языком, пробовал на вкус и задыхался от счастья, сходил с ума. Потом сдвинул вместе нежные округлости, уткнулся лицом в это белое великолепие, не оторвать! А сердце билось взволнованно и радостно, двести ударов в минуту…
«Боже, пусть это не заканчивается никогда», – думала Ольга, наслаждаясь головокружительным ощущением близости с любимым человеком. Руки девушки, вне её желания, расстегнули пуговицу на мужской рубашке, потом ещё одну, и ещё… И пропади всё пропадом! Теряя остатки воли, она сняла эту вещь, ненужную, лишнюю, прижалась щекой к груди Анвара. Закрыла глаза, и только ресницы трепетали в невыразимой истоме. Его руки заскользили по Олиной спине, прижимая бёдра подруги к своим, в инстинктивном и страстном желании впитать в себя любимое, соблазнительное тело.
И мир перестал существовать. Они упали на узкий, пыльный диван, обнимая друг друга жарким дыханьем. Ещё минута, и влюблённые растворятся друг в друге. Ещё минута, и исполнится его желание обрести себя внутри тела любимой. Ещё минута… А с коврика на стене печально и осуждающе смотрели на них пятнистые олени…
Потом, смущённые, они сидели на том же диване, пили чай с ванильными сушками. И отводили глаза. «Вдруг осуждает, отвернётся? – думала Ольга. – Нет, она не переживет, нет». Ей было и хорошо, и стыдно. А ещё странно и непонятно. Как разобраться в том, что случилось?