Жизнь тебя любит

Хей Луиза

Доверие – это не просто положительное мышление; это способ существования. В своем высшем выражении оно является качеством осознания, принадлежащего Необусловленному Я. Доверие показывает, что когда твоя жизнь разваливается, то это не ТЫ разваливаешься. С тем, кем по сути являешься, всегда все в порядке. Разрушается именно ощущение себя, эго и его планы, надежды и его ожидание того, как все «должно» происходить. «Жизни разваливаются, когда им нужна перестройка», – пишет Лионила Ванзант в работе «Покой из разбитых кусков».

Готовясь

к работе над данной главой, я получил новость о том, что моя подруга Сью Бойд попала в Бристольскую больницу. Она пребывала в коме, ей поставили диагноз энцефалит, и у нее было мало шансов выжить. Врачи сказали нам, что если каким-то чудом она вернется в сознание, то будет страдать от серьезного умственного расстройства. Друзья Сью немедленно организовали круговую молитву. Через несколько дней мы услышали, что Сью пришла в себя. При первой возможности я отправился в Бристольскую больницу. Я чувствовал волну нерешительности, когда добрался до ее палаты. Я боялся, что смогу застать Сью в ужасном состоянии. Все же мне не стоило волноваться.

Так хорошо было увидеть Сью сидящей на кровати, ее розовое лицо, ее широкую улыбку и ее великолепные голубые глаза. Рядом с ней находились две медсестры, и она веселила их. «Черт возьми, старина, как же здорово тебя видеть!», – воскликнула Сью. Мы были знакомы двадцать лет. Она – ходячая любовь. Все, кто ее знает, согласились бы с таким описанием. Она – такой душевный человек. Мы шли одним духовным путем долгое время. Теперь я наблюдал, как она делала первые шаткие шаги с помощью медсестер. «Не мои ноги», – говорила она им.

Сью рассказала о том, что произошло. «Как неожиданно! Я и не думала, что подобное может со мной приключиться». Позже Сью сказала наиболее решительно: «Я верю, что есть более высокий план, освященный, и полностью подписываюсь под ним». На мои слова, какая она смелая, Сью ответила: «На самом деле это не смелость, а доверие. Все, что я могу сделать, это довериться». Во время нашего общения я поделился с Сью тем, что духовный учитель Рам Дас сказал мне однажды, когда мы говорили о доверии. Он сказал:

«Доверие – это осознание того, что

Тот, кем ты себя считаешь, не может справиться с твоей жизнью,

Но тот, кем ты действительно являешься, справиться может».

Я сказал Сью, что собираюсь написать главу о благодарности, куда войдет кое-что о доверии. Прежде чем уйти, я подарил ей одну из «Карточек Мудрости» Луизы Хей. В карточке говорилось: «Я доверяю разуму внутри меня». Сью улыбнулась, прочитав надпись. «Любовь – это все, что по-настоящему имеет значение», – сказала она с 24 электроэнцефалографическими электродами, прикрепленными к ее голове. «Ты уже знала это, Сью», – сказал я. Монитор элекроэнцефалографа отметил смех Сью. «Да, правда, – сказала она. – Но по-настоящему я узнала об этом только сейчас». Посмотрев ей в глаза, я увидел, что

Сью переживала что-то значительное. «Я знаю, что такое быть собой без тела, – сказала она. – И говорю тебе: это – сама любовь».

Святое «Сейчас»

Наши дети Бо и Кристофер – первые, кто просыпается в нашем семействе. Они не ждут восхода солнца, им не нужен будильник и они всегда хотят гулять. Холли и меня возвращают обычно из небесного сна два маленьких тельца, ползающих по всей нашей кровати.

– Вставай, папа! – кричит Бо.

– Папа, давай! – кричит Кристофер.

– Папа, папа! – кричит Бо и тянет меня за пижаму.

– Пошли наверх! – орет Кристофер.

– Доброе утро, люди! – говорю я, едва дыша.

– Уже день! – говорит Бо мягче, видя, что я возвращаюсь в сознание.

– Давай поиграем в поезда! – кричит Кристофер.

– Который час? – спрашиваю я, потому что чувствую, будто сейчас три часа ночи.

– Время вставать, – говорит Бо.

– Да, папа, давай, – говорит Кристофер, который даже не может сказать время.

– Вы поблагодарили свою кровать за хороший сон ночью? – спрашиваю я, пытаясь выкроить еще несколько драгоценных секунд.

– Да, – говорит Бо.

– Да! – кричит Кристофер.

– Пойдем, – говорит Бо.

– Сейчас! – кричит Кристофер.

Сейчас – это очень свято для детей. Никакое другое время не похоже на него. Сейчас – это место естественного пребывания детей. Они не проводят много времени в прошлом или в будущем. Сейчас – это всегда совершенно новое приключение. У детей всегда все сейчас. Взрослые часто воспринимают устойчивую фокусировку детей на «сейчас» как признак нетерпения или даже невоспитанности, но на самом деле это признак живости. Сейчас – единственное реальное время. И сейчас – время начинать забавы.

Кристофер и Бо всегда в первую очередь нацеливаются на меня. Они оставляют Холли поспать в одиночку. Я полагаю, что Холли просыпается, но знает, как сохранять неподвижность. Возможно, она найдет, что сказать о моей теории, когда ее прочтет. Все же это теория, но я могу ее доказать. Когда Кристофер и Бо пытаются меня разбудить, они иногда говорят что-то очень смешное, и я могу слышать беззвучный смех Холли. Легкое изменение дыхания – вот что ее выдает. Как тогда, когда я просил Кристофера и Бо еще о пяти минутах.

– Доброе утро, папа, – кричала Бо, взъерошивая мои волосы.

– Просыпайся, папа! – кричал Кристофер, опираясь на мою грудь.

– Уже день, – кричала Бо.

– Папа, сейчас! – кричал Кристофер.

– Который час? – спросил я.

– Часы говорят пять, и пять, и пять, – сказала Бо.

– Да-а-а, – сказал Кристофер.

– Ладно, дайте мне еще пять минут, – ответил я.

– Бо, что такое пять минут? – спросил Кристофер.

– Не знаю, но для папы это важно, – сказала ему Бо.