Жизнь собачья

Магуто Н.

Посмотрел я на свое потомство. Довольные, сытые, за хвостами друг дружки гоняются.

Мордочки у всех счастливые, симпатичные, слов нет, до чего хороши. А девочки просто красавицы. Стройные, шерстка мягкая, пушистая, все в меня. Вздохнул я и говорю:

– Ладно, этих накормили, а с тобой что будем делать?

– Ничего, я пока не голодная. Вчера кушала.

– Есть нужно два раза в день, утром и вечером. Как ты таких простых вещей не знаешь?

Глянула она на меня, – так глянула, что я чуть своими словами не подавился.

– Это

ты, – говорит, – Ричи, два раза в день ешь, утром и вечером. А я порой два раза в неделю – Вот так – Какой же я дурак!

– Прости меня, Дези. Не знаю, кто меня за язык тянул.

– Иди домой, Ричи, пора тебе.

– Не пойду я никуда! С вами останусь. Будем жить, на охоту ходить. Тут наверняка кто-нибудь водится – Кто? – Не поняла она.

– Кто-нибудь, да водится. Рыба в канале, например, – отвечаю.

А она как примется хохотать.

– Ричи, Ричи, – как же ты на нее охотиться будешь? – С удочкой что ли? – Обидно мне стало, слов нет.

– Как-нибудь, да поохочусь. Отвечаю. Не издевайся, пожалуйста.

– Хороший ты мой, не обижайся. Спасибо тебе, только не сможешь ты жить с нами. Голодно, холодно – Зачем тебе это нужно? – Пусть голодно, пусть холодно, но без тебя мне не жить. Так что пойдем пока ко мне, поужинаем, а потом что-нибудь придумаем. Мамка разрешила тебя привести, – покормить.

– Спасибо, но не пойду, не могу. Кузьма отлучился, у него там какие-то дела. А детей одних оставлять нельзя, обидеть могут.

Да, – это вопрос. Что же теперь делать?

– А когда он придет?

– Кто?

– Кузьма – Завтра, наверное – Тогда пошли все вместе, – предложил я, сам обалдев от своих слов.

– Нельзя, Ричи. Твои с ума сойдут.

– Ничего, они у меня крепкие.

Так и пошли мы, я с Дези впереди, а за нами пять голодных ртов. У них мясо уже упало куда надо, и они забыли, что недавно поели. Бегут за нами, погавкивают. Смешные…

Дошли до подъезда, а там Цезарь с Джеком болтают. Джек, как нас увидел, даже присвистнул.

– Где ты подобрал эту шайку? Спрашивает. Вид у них больно драный. Фу – скорчил он свою морду, – Как воняют.

Глянул я на него. Ну, думаю, сейчас я тебе покажу, что такое вид драный. Да не успел. Цезарь, как рыкнет: – Пошел вон, дурень. Нечего тебе здесь крутиться.

Испугался этот слюнявый, и пулей от нас. А Цезарь говорит:

– Дал ты жару – Молодец, парень, молодец, – но нелегко тебе будет. Не прокормишь ты их.

– Прокормлю – как-нибудь. Мамка поможет.

– Дай бог – Если что, говори. Помогу, чем смогу. Хочешь, посторожу их, а вы пока домой сгоняйте?

– Спасибо тебе, Цезарь. Мы быстренько – Остался он с ними, а мы наверх побежали.

Подошел я к дверям, гавкнул погромче, она тут же и отварилась. Ждала нас мамка, точно ждала. Даже Данила нос высунул. Увидел Дези, скривился весь, и в комнату. Молодец, не полез в драку. Мамка нам тут же миску поставила. Дези глянула

на меня и остановилась, застеснялась бедная.

– Иди, иди, – говорю, – Ешь.

Подтолкнул я ее носом, а сам к мамке, спасибо сказать. Хорошая она у меня, добрая.

Дези обернулась, подумала, подумала, и взяла первый кусочек.

– Я чуть-чуть, Ричи, – говорит.

– Ешь, не волнуйся. Мне тоже дадут. Все ешь, тебе детей кормить нужно.

Через минуту все было чисто. Облизнулась она, вид сытый, довольный. Поблагодарила и к дверям.

– Спасибо, – говорит, – Пойду я, а то как бы они Цезаря не замучили.

– Подожди меня, – попросил я, а сам к мамке. – Дай что-нибудь перекусить. Живот с голодухи подвело. Думаешь, легко детишек воспитывать? – Да ты сама знаешь.

Поставила она еще одну миску. Секунды не прошло, уже пусто. То ли ел, то ли не ел – Добавки что ли попросить? Гавкнул я погромче, чтобы поняла.

Глянула она на меня, так глянула, что стыдно мне стало, стыдно до срамоты. Даже аппетит пропал. Чувствую, пора уходить.

– Прости, – говорю, – Я ненадолго. Там дети, их защищать нужно. Не сердись, я тебя очень люблю – Обняла она меня, прижала и говорит:

– Делай, Ричи, что хочешь, но учти, я тебя очень люблю. Приходи, когда хочешь, и даму свою приводи. Не убегай надолго. Ладно? – Не волнуйся, Мусик. Я тебя никогда не брошу. Чтобы не случилось, обязательно вернусь.

Поцеловались мы с ней, и пошел я – за Дези.

Когда сыт, и жизнь хороша, и жить хорошо. Голодному жизни нет. Только и слушаешь, как в животе бурчит, кишки с ребрами дерутся.

Дух перевел и пулей на улицу. Как там наши маленькие?

Чтобы вы думали? – Выскочили мы из подъезда и обомлели – Лежит наш Цезарь посреди лужайки, а по нему наша малышня скачет, друг за другом гоняется, и коврик свой иногда покусывает. А Цезарь, гордый пес, таких псов на целом свете больше нет, повизгивает от укусов. А эти – довольные, хохочут, и, знай себе, побольнее стараются куснуть.

Увидел он нас, засмущался. Был бы человек, точно покраснел бы. А так встал, встряхнулся, словно ничего не было, и к нам. Малышня с него, как яблоки, посыпались. Мамку углядели и бегом. Атос, – до чего молодец парень, спрашивает:

– Домой?

– Домой, домой, мой маленький, – отвечает Дези. А сама довольная, счастливая, словно в раю живет. Как она так может? А я, как представил себе, что всю ночь на вонючей подстилке они мерзнуть будут, чуть лапы на себя не наложил.

Что делать? Лай, не лай, никто не услышит. Кому малышня бездомная нужна. А они маленькие, теплые, есть хотят. Беда – Только повезло нам в этот раз. Тетя Лена с первого этажа разглядела нашу компанию, и чтобы вы думали, вынесла нам миску с колбасой. Ни Цезарь, ни я, ни Дези к миске даже не подошли. И хотели бы, не успели. За пол секунды ничего не осталось. Я даже спасибо сказать не успел.