Живые консоли

Никитин Олег Викторович

И сразу же вслед за сообщением от медиков вокруг кресла Тимы проросли щупальца полифага.

– Рассмотрение вопроса откладывается до заключения комиссии Департамента контроля, – услышал изобретатель далекий голос Гномма. – Проект Дмитрия Гамова объявляю замороженным вплоть до особого распоряжения. Возражения господ экспертов?

Вряд ли ответ хотя бы одного из ученых отличался от отрицательного. Впрочем, Тима уже не слышал ничьих голосов – цепкий полифаг увлекал его прочь из корпоративного узла.

13

Обстоятельства

значат очень мало, характер – это все. Напрасно порываем мы с вещами и с существами внешнего мира, мы не можем порвать сами с собой. Мы меняем положение, но в каждое из них привносим то мучение, от которого надеялись избавиться. А так как, перемещаясь, мы не исправляемся, то видим, что мы только прибавляли раскаяние к сожалению и ошибки к страданиям.

Бенжамен Констан, из письма к издателю.

Она ощущала нечто большее, чем простое одиночество (одиночество среди творений человеческого разума) – такое, какое испытывали, наверное, только люди первобытной Земли, когда можно было уехать в отдаленный район сектора и стать единственным человеком на площади в несколько квадратных километров, окруженным лишь первичными элементами природного ландшафта.

Кавитационные пузырьки нежно покалывали ее обнаженную спину, прохладные потоки соленой воды омывали открытую кожу.

– Блокировка отклика, – сообщила она Кассию.

Никто не обидится, если она пару часов или даже суток побудет одна – может быть, хоть это состояние породит в ее сознании стоящую творческую идею. Вероника уже чувствовала, как приближается вдохновение.

14

Тима ожидал примерного повторения своего прежнего, многолетней давности пленения. Так что он нисколько не был удивлен, очутившись в небольшой комнатушке, одну стену которой полностью занимала панель связи с внешним миром. Похоже, все процедуры, связанные с судебным процессом, ему предстояло наблюдать через нее.

Стоило ему сесть на пол и привалиться спиной к противоположной стене, как экран отобразил биона-следователя. Тот уже имел на руках материалы Тиминого дела. Оказалось, что он успел ознакомиться с ними, а потому незамедлительно приступил к допросу.

– Вы предполагали такой исход опыта?

– Нет, конечно! – воскликнул Тима.

Он вдруг отчетливо понял, что из-за его тщеславного стремления убедить экспертный совет погиб порядочный, в общем, человек – пусть пожилой и скептичный. Отогнав видение с претерпевающим муки нейрохимиком Луповым, он сжал колени пальцами и взглянул прямо в холодные глаза следователя. Поправить уже все равно ничего нельзя.

– Вы знали лично эксперта Бенедикта Лупова?

– Нет, мы никогда с ним не разговаривали. Я лишь несколько раз видел его на корпоративных вечеринках.

– Причинял ли эксперт Лупов вам или вашим родственникам когда-либо

прямой или косвенный, явный или относительный вред?

– Насколько я знаю, никогда. Изучите наши лог-файлы на предмет пересечений, вы все узнаете.

Однако бион и так знал, что ему следует делать. Несомненно, жизни Лупова и Тимы, а также всех их близких будут прослежены лет на сто назад во времени – вдруг какой-нибудь предок Бенедикта случайно стукнул в толпе предка Тимы? Вот вам и готовый повод для ужасной мести. Однако в таком случае придется доказывать, что сам Тима знал об этом инциденте и намеревался мстить. Глупо, конечно, зато с формальной точки зрения все в пределах человеческой логики.

– Согласно протоколу заседания, вы лично проводили испытания по идентификации человека, инсталлирующего консоль, с героем музыкального произведения. Я, разумеется, изучил ваш лог-файл за последние 30 дней. Признаете ли вы ложность своего утверждения?

– Признаю.

– Означает ли это, что вы не сомневались в смертельном риске опыта, который предложили провести одному из членов экспертного совета?

– Нет, не означает, – возмутился изобретатель. – Если бы я только мог предположить, что все закончится… именно так, я бы сначала провел опыт на себе.

Приспособленное для логических операций в правовом поле мышление биона позволяло ему допрашивать подсудимого без малейшей задержки.

– В таком случае, означает ли это, что вы были полностью уверены в успешном результате инсталляции, а также ее полной безопасности?

– Да, я был почти уверен в этом. Не полностью, конечно, но почти. У меня просто не было достаточного времени, чтобы проверить шлем. Я был занят исправлением кода процедуры. Что касается безопасности, я и подумать не мог, будто деформация образа человека… Его болевой порог наверняка был мгновенно снижен до нуля! В общем, приведет к его… физической смерти.

Тима сглотнул, но горло осталось сухим.

– Объявляю перерыв для допроса свидетелей, – заявил следователь и пропал.

Спустя несколько секунд матовая плоскость экрана словно раскрылась перед узником, превратившись в глубокое ночное небо. Оно было усыпано разнокалиберными «точками» разноцветных звездочек. Свет в камере померк, оставив Тиму наедине с крошечными огоньками. Изобретатель словно повис на самом краю пустоты. Ему стало страшно, и он закрыл глаза, чтобы избавиться от вида бесконечности. Но та просвечивала даже через плотно сжатые веки.

15

Поэтическое настроение Вероники нарушили самым грубым и примитивным образом – посредством речевого сообщения. Причем суровый голос придал ему настолько жесткий характер, что девушка тут же утратила весь пыл и вынырнула на поверхность моря. Дельфин послушно застыл на волнах, будто надувная резиновая игрушка.

– Госпожа Вероника Турчанова, прошу предоставить мне незначительное время для официальной беседы, – повторил бион в строгой, непроницаемой для солнца одежде.