Живой

Уайлд Джессика

Грэйс была здесь каждый день, но я не надеялся на возможность случайно встретиться с ней. Только если Бог не протянет мне руку помощи.

Я скучал по ней.

Жизнь просто не была прежней без ее голоса, ее смеха. Я не хотел думать о том, каким будет следующий месяц, если я ее не увижу. Я закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. У меня был план. Это бы не очень хороший план, но, все же, это был план.

Элейна, наверное, разозлиться, но это не имело значения. Если Грэйс откажется увидеть меня,

я буду видеть ее родителей каждый день, возможно, даже несколько раз в день, даже ночью. Если бы я смог убедить Грэйс дать мне еще один шанс, тогда, может быть, я бы им воспользовался.

Сегодня.

Я сделаю это, как только выйду из этого холодного сурового здания.

— Готовы ехать домой? — услышал я голос медсестры.

Я поднял глаза, отвлекаясь от мыслей. Я откинул голову назад и закрыл глаза, улыбнувшись, когда я все еще мог видеть свет правым глазом. Затем я взмолился, чтобы доктор скорее мне позвонил.

— Думаю, да.

— Только я должна заполнить пару бланков перед уходом.

Каждый мускул в моем теле напрягся.

Этот голос. Я знал его лучше, чем знал собственный голос.

Грэйс.

Я резко открыл глаза и огляделся вокруг. Она была здесь. Так близко ко мне. Я вот-вот увижу ее в первый раз. У меня закружилась голова, но я не обращал на это внимания. Мое первое впечатление как слепого человека было не самым замечательным для нее. Это впечатление — будет.

Я взглянул на двух женщин у стола. Одна была за ним, а другая — стояла, наклонившись перед ним. Медсестра, которая сидела, была блондинкой, такой яркой, что глазам было больно, а ее губы были темно-красного цвета.

У медсестры, которая стояла, были темно-каштановые волосы с золотыми блестящими прядями. Именно такой цвет я представлял у Грэйс. Сияющий и яркий. Довольно густые, чтобы зарыться в них пальцами. Она была невысокого роста, не выше пяти футов и трех дюймов. Она качала бедрами самым чувственным образом, а ее шея... выглядела восхитительно.

Я не мог видеть ее лица. Пока не мог.

— У тебя были долгие две недели. Ты уверена, что все в порядке? — спросила блондинка, обеспокоенно хмурясь, другой медсестре.

Девушка вздохнула и запустила пальцы себе в волосы. Клянусь, я почти почувствовал эти пальцы на моей собственной голове.

— Я в порядке, Синди. Просто голова совсем другим занята.

— Тебе нужно взять отпуск, — сказала Синди с милой улыбкой.

Подожди секунду.

Синди.

Я узнал имя благодаря стольким разговорам с Грэйс. Я быстро взглянул на вывеску над столом.

«Отдел по уходу на дому».

Черт меня побери.

Я собрался начать молиться чаще.

Медсестра наклонила голову и потерла тот самый красивый затылок рукой. Рукой, которой она прикасалась ко мне.

Я не знал,

что шел, даже не знал, что стоял, пока не оказался в нескольких футах позади нее. Она повернула голову, чтобы посмотреть на часы на стене около нее, и я впервые увидел ее профиль.

Маленький нос, слегка заостренный. Полные губы, с легким розовым оттенком. Длинные ресницы почти касались ее щек, когда она моргала. Розовые щеки, которые определенно будут алеть от удовольствия, и подбородок, который я знал слишком хорошо. Этот профиль я запоминал в памяти, снова и снова, и от этого подергивались пальцы.

Я сделал еще один шаг вперед, услышав вздох Синди. Я не сводил взгляда с Грэйс. Моей Грэйс.

Она была чертовски великолепна. Я знал, что она такой будет.

Я стоял прямо позади нее, всего в нескольких дюймах. Ее позвоночник тут же выпрямился, плечи напряглись. Наслаждаясь моментом, я увидел, как на затылке появилась гусиная кожа, и задержал дыхание, когда она повернулась ко мне лицом. Так медленно.

Я был неправ.

Грэйс была не просто красива. Она была само воплощение красоты.

Ее нос покрывали веснушки, тушь слегка размазалась под ее расширенными глазами. Эти глаза. Так много цветов. Яркие и сложные. Цвета смешались вместе, и потом я их увидел. Маленькие золотисто-коричневые точки. Я хотел посчитать их, как я представлял себе столько раз, но времени у меня не было. Не сейчас.

Я протянул руку вперед, схватив ее за дрожащие плечи.

— Это ты.

Она не выглядела напуганной или сердитой. Лишь онемела от потрясения.

Это было не важно. Ей не нужно было говорить, потому что я приготовил для нее кое-что.

— Грэйс, — прошептал я, потом притянул ее к себе и грубо — без усилий — коснулся ее губ. Я провел руками по обеим сторонам ее тонкой шеи — шеи, которая казалась такой знакомой. Приподняв ее лицо, касаясь подбородка подушечками пальцев, я удержал ее на месте и поцеловал как оголодавший.

За последние пару недель я уморил себя этим голодом. Я сходил с ума по ее вкусу, а теперь, когда у меня наконец-то это было...

В ее груди раздался короткий стон, и он подтолкнул меня. Я провел языком по ее губам, умоляя открыть их для меня. Она не разочаровала меня. Она никогда не разочаровывала.

Эти губы были созданы для меня. Это тело — для меня.

Эта женщина.

Создана. Для. Меня.

Она обвила меня руками за шею и поцеловала. Я зарылся рукой в ее волосы, до меня донесся знакомый запах ее шампуня, и я держал ее голову так, как мне было надо, чтобы углубить поцелуй. Наши языки встретились, в груди горело от нехватки воздуха, и моя голова была будто в облаках.

Я не закрывал глаза, впитывая каждый взмах ее ресниц, когда она была сама не своя со мной.

— Чёрт возьми, это здорово.