Живой

Царенко Тимофей Петрович

На верхней площадке небольшая, метра три высотой, пирамида. На вершине пирамиды — призма, над которой висит очень знакомое мне семя.

— И всё же, что там делает это семечко? Не то чтобы мне что-то было особо нужно…

— Семя забвения. Позволяет экстрагировать эволюцию или модификацию из тела, — Терпсихор задрал голову и смотрел в серые облака.

Я уселся на камень в паре десятков метров от пирамиды с призом.

— И на хрена оно тебе? Анальный шип криво встал?

— Я похож на человека, который

сделает что-то настолько необратимое со своим телом? — Пацан поднял брови.

Я внимательно осмотрел Терри в его рваной окровавленной одежде. А потом кивнул.

Он только тяжело вздохнул.

— Заказ, это заказ. Я наёмник, один из лучших на этой станции.

Я снял с пояса преобразователь и отвернул крышку.

— Что это? — неожиданно заинтересовался мой спутник.

— Картошка. Жареная. С тушёнкой, — я поглядел свойства.

— Картошка с тушёнкой? Да ладно! — Терри выглядел действительно удивлённым.

— Что тебя шокирует? Знакомое блюдо?

— Да как тебе сказать… Я попробую? — первый раз видел Терри таким. Он реально смущался.

— Держи, — отдаю Пацану преобразователь. Он тыкает по корпусу, и ему в руку выскакивает миниатюрная ложка. Чувствую себя идиотом. На ложке даже есть специальная пометка. Терри с энтузиазмом принимается за еду. Я какое-то время наблюдаю за ним.

— Живой, не делай такое лицо, не так уж и отвратительно я ем! — в голосе Терри нет неприязни.

— Активация.

Мина в руках Терпсихора встала на боевой взвод. А потом исторгла из себя поток перегретой плазмы.

Глава 19

Взрывом противотанковой мины меня откинуло метров на пять. И снова существенно просел запас биоматерии.

Терпсихору взрыв уничтожил голову и вырвал место, куда крепится шея. Стала видна смесь чёрной смазки и алой крови. Крови, кстати, было совсем немного. Карман покидает лезвие, и я рассекаю тело бывшего напарника на кусочки. Особое внимание уделяю узлам, которые мне помечает шлем, а потом поднял забрало и проверил всё глазами Эльдразиона. Ошмётки раскидал в разные стороны.

Всё это я делал без малейшего внутреннего терзания. Только камеры, от которых уже темно стало, кружили вокруг места трагедии.

Сработало поглощение:

Модифицированные рецепторы (У).

Вы можете различать весь спектр вкусов в любой момент времени.

Вы можете регулировать интенсивность вкусовых ощущений.

Мне от такой «награды» стало как-то очень уж неловко, и я обратился к камерам, которые гудели как-то даже осуждающе.

— Терпсихор мне не друг, временный союзник. А ещё раз проходить кровавое испытание, если мне не удастся найти это чёртово семя перерождения,

не хочется. Как я понял, то, что у меня в башке, всего два раза находили за всё время существования станции и игры на ней, — я постучал себя по виску. — К тому же этот загадочный молодой человек в возрасте за три сотни лет слишком много обо мне знал. Но да, вы сейчас реально увидите то, что никто никогда раньше не видел, — а теперь самодовольная улыбка.

Показываю камерам средний палец и иду в сторону пирамиды.

Где-то на десятом шаге раздаётся тонкий свист. И мои ноги подломились. Точнее, мне их подрезали. Руки навстречу земле тоже не получилось выдвинуть, по той же причине. Они упали рядом.

Потом очень знакомые ноги в очень знакомых ботинках пинками раскидали мои конечности подальше от основного тела. Такие же ботинки выдали мне со всей одеждой, когда я проснулся без памяти в том доме. Терпсихору, судя по всему, тоже.

Остальная нога голая. Ну да, одежду я тоже разрезал. Нога пинком меня перевернула, и я увидел всего остального Терри. Точнее, то, что от него осталось.

Разные части тела как будто стягивала между собой тонкая нить. Она же соединяла фаланги пальцев, которые болтались у самой земли. Нить оказалась тонкой полоской.

На стыках частей тел — бурая пена. Но не везде, местами.

Место, где была шея, преобразилось. Оно текло, менялось, пока там не сформировалось белое кольцо. Оно засветилось изнутри и, кажется, начало вращаться. А потом над ним появилась голограмма. И я увидел прозрачное лицо Терпсихора.

Я скосил глаза, мои Альдарионы опять сломались. Развалились на части. Какая ненадёжная, однако, конструкция.

Тело Терри продолжало саморемонт. Молчание затягивалось.

— И? Что дальше? — первым не выдержал я.

— Да, давненько я так в людях не ошибался, — голос исходил от самого тела, видимо, там где-то есть динамик. Тон был сух и безэмоционален.

Так могла бы говорить машина. Да чёрт возьми, это и есть машина…

— Ну, может быть, мы сможем как-то договориться? Наверняка есть много интересных вещей, которые стоят дороже моей жизни? — необходимо правильно расставить для человека акценты. Точнее, для этого… Да кем бы он ни был!

Изуродованная фигура Терри всё так же неподвижно висела надо мной. На бетон с шипением падали капли серой слизи. Воняло какой-то химией и аммиаком.

— Ты меня предал, — всё так же без эмоций.

— Инстинкт самосохранения требует от меня сейчас оправдываться и плакать от ужаса, — честно ответил я, — так что можно я хотя бы попробую?

— А почему не плачешь?

— Не боюсь. Что-то с головой прошили перед отправкой. Потому извини, но с ужасом не выходит.

— Ладно, Живой, признаюсь, ты умеешь в интригу, — прогудело безголовое тело.