Живой
Шрифт:
— Трусишь? — я уже был напуган ситуацией до такой степени, что дальше мне бояться было просто некуда. Потому троллил собеседника. Тот ярился.
— У меня тридцать минут до смертельно опасной ситуации. Имею я право, как живой человек, понервничать? Я один из лучших в искусстве продуманных планов, с импровизациями у меня хуже! Это ты у нас великий мастер «пойду-вперед-пусть-все-об-меня-убьются».
— А ты сам попробуй! Очень медитативное занятие!
— Да с радостью! Работаем как обычно: один торчит на виду, так как у него нет невидимости, а второй его прикрывает. Я без
— А если в меня из танка пальнут? Там же психи какие будут, они могут, — меня перспектива служить мишенью серьёзно огорчала.
— Тогда предлагаю альтернативу: я иду в невидимости впереди, а ты прикрываешь мне спину огнём из своей супервинтовки, — охотно генерирует новый план мой собеседник.
— О, этот план мне нравится! Хотя, погоди-ка… — Терри смотрит на меня со снисходительной усмешкой. — Но в меня всё равно могут пальнуть из танка!
— Тогда всё будет печально, и тебя испарит, быстро и не больно. Я за тебя отмщу, честное слово!
— Как-то непохоже на надёжный план… — он действительно с каждым словом выглядел все хуже.
— Какой есть. Но в этой схеме ты ведь почти с гарантией выживаешь, с таким-то снаряжением! А я стану твоими глазами, танком тоже стрелять из-за горизонта проблематично. Не такая эта арена, чтобы давать явное преимущество хоть кому-то.
Короче, я почти согласился, точнее, на словах согласился на план Терпсихора, но изъявил внутреннюю готовность удрать при первой возможности от почётной миссии. С другой стороны, а что я могу предложить в качестве альтернативы? Тут кого угодно воспринимают всерьёз, на этой стадии самые живучие и смертоносные. Вся надежда на совершенную технику. Шлем и винтовка должны меня сделать почти непобедимым.
Монорельс замедлил свой бег и остановился у платформы, в каменном мешке с подземными же проходами. Сразу за платформой горели красным два терминала и двери рядом с ними.
Загорелось обращение на линзах.
Вы узнаете, есть ли в вас человечность. На время испытания ваша память о прошлом и системный интерфейс будут заблокированы. Вы можете передать себе один предмет. И выбрать те, которые станут доступны вам в качестве игровой награды.
Терпсихор выглядел… сбитым с толку. Вот самое точное объяснение. А потом в его глазах зажёгся настоящий ужас.
— Что, накрыло, Терри?
Я участливо похлопал Пацана по плечу. Тот как раз сжимал блестящие пряди своей шевелюры руками.
— У меня всё оборудование через интерфейс управляется. Глупейшая для меня ситуация, я потеряю львиную долю своих возможностей, — честно признался Терри. Я даже проникся к собеседнику минутной симпатией. — А ты чего такой радостный? Так в себе уверен?
— Более чем, Терпсихор! Более чем! — я довольно расхохотался. — Ты представляешь, как под меня готовили!
— Ну?
Ну я и рассказал…
Какое-то время спустя.
— Кто я такой?
Мои глаза распахнулись словно от удара электрическим током. По венам побежал адреналин,
Большая комната, сделана со вкусом, обшита натуральным деревом, геометрические фигуры в виде мозаики разных сортов. Ручная работа или качественная имитация оной. Я на мягкой кровати, без одежды. Зато под одеялом. Белье пастельных цветов. Рядом стул, на котором горкой лежит одежда, кажется, что-то из неоклассики. Венчает горку одежды широкополая кожаная шляпа. Старая и потёртая, и явно не к месту. В комнате есть окно, что выходит на небольшой прудик под слабым холодным светом.
Чуть дальше, вдоль стены, стол, оклеенный зелёным материалом, навроде ткани. На столе белела записка.
Я поднялся на ноги. В голове ни единой мысли. Но при этом на подсознательном уровне их зреют десятки. Откуда во мне моё сознание, откуда я знаю те слова, которые использую во внутреннем диалоге? Нужно узнать содержимое записки. Может быть, она хоть что-то прояснит? Содержимое записки оказалось переделено кратким:
Вы не знаете кто вы.
Вы не знаете где вы.
Вы играете в игру, правила которой вам не известны.
Удачи.
Всех с наступающим новым годом! следущие 3–4 дня проды не будет, буду не на связи. До новых встреч на страницах книжки!
Глава 16
За окном сад. Вроде как, второй этаж, но прыгать из окна уже как-то высоко… Что-то внутри меня весело хохочет и говорит, что если бы там даже были облака, у меня бы были неплохие шансы. Интересно…
Голый человек — уязвимый человек. Это на уровне рефлексов. Ведь после того как стало ясно, что вокруг меня просто тихо, я обратил внимание на тело. Оно… обычное: длинные руки, длинные ноги. Я мужчина. Хотя что-то мне подсказывало, что гениталии можно… купить в магазине? Почему мне не кажется это странным? И почему моя тушка кажется мне непривычной? Зеркал нет. Тело худощавое, лоб высокий, волосы торчат вверх.
Ни татуировок, ни шрамов. Ну вот почему я считаю, что эти вещи такие же непостоянные как одежда? Это же тело, как можно? Мысль вогнала меня в ступор, но память не отозвалась.
Кстати, об одежде. Я оделся. Белая рубаха с магнитными пуговицами, высокий воротник, серые брюки из мягкой ткани. Серая жилетка из неё же. А ещё меня поразили швы. Они там были. Зачем? Может, я участвую в каком-то костюмированном спектакле? Почему такие штаны мне представлялись только на них?
Всё село по размеру. Как на меня печатали. Печатали? Мысль казалась мне какой-то странной. Кому надо печатать швы на одежде? Их же не видно.
А ещё в комнате была дверь, за которой виднелась ванная комната. Архаичный, как из музея, керамический туалет. Он выглядел… несобранным? Частично разобранным? Дощечка вокруг фаянсовой чаши. И система слива водой, на примитивной механической защёлке. За такие траты воды полагается штраф. Где полагается? Кому? Откуда я это знаю?